Лью Уоллес - Бен-Гур

Пассажиры рассмеялись.

— Ты хочешь сказать, что он присвоил имущество погубленного рода?

— Так говорят, — отвечал еврей, — а я передаю историю в том виде, в каком услышал. Симонид же, который был агентом князя в Антиохии, вскоре открыл свое собственное дело и в необычайно короткое время стал главнейшим купцом города. Подражая своему хозяину, он отправлял караваны в Индию, а его корабли могли бы посоперничать с любым Царским флотом. Говорят, ему всюду сопутствует удача. Его верблюды умирают только от старости, его корабли не тонут, если он швыряет в реку медяк, тот возвращается золотым.

— Как долго он ведет свое дело?

— Меньше десяти лет.

— Должно быть, было с чем начать.

— Да, говорят, прокуратор завладел только имуществом князя: лошадями, скотом, домами, землей, судами, товарами. Деньги найти не удалось, хотя ожидались огромные суммы. Что с ними стало, остается неразрешенной загадкой.

— Не для меня, — ухмыльнулся один из пассажиров.

— Я понимаю тебя, — ответил еврей. — Многие полагают, что эти деньги помогли начать Симониду. Прокуратор тоже придерживается этого мнения — или придерживался, — ибо дважды за пять лет он захватывал купца и подвергал его пыткам.

Иуда сжал канат своей стальной ладонью.

— Говорят, — продолжал рассказчик, — что в нем не осталось ни одной здоровой кости. Когда я видел его в последний раз, это был бесформенный студень, растекшийся по подушкам кресла.

— Такие пытки! — в один голос воскликнули несколько слушателей.

— Вряд ли это была болезнь. Однако страдания не сломили его. Все, чем он владеет, принадлежит ему по закону, и он дает своей собственности законное применение — вот все, что удалось услышать римлянину. Так или иначе, теперь он избавился от преследований. Его лицензия на торговлю подписана самим Тиберием.

— Думаю, обошлось в круглую сумму.

— Эти корабли принадлежат ему, — продолжал еврей, пропустив замечание. — Среди его моряков существует обычай приветствовать друг друга желтыми флагами, которые означают: «Путешествие было удачным».

На этом рассказ закончился. Когда транспорт входил в реку, Иуда обратился к еврею:

— Как звали хозяина купца?

— Бен-Гур, иерусалимский князь.

— Что сталось с семьей князя?

— Мальчика послали на галеры. Я уверен, что его давно нет в живых, потому что никто не выдерживает там больше года. О вдове и дочери никто не слышал; те, кто знают, что с ними случилось, не станут говорить. Несомненно, они умерли в темнице одной из крепостей, каких много у дорог Иудеи.

Иуда прошел на штурманскую палубу. Столь занят он был своими мыслями, что едва ли замечал покрытые великолепными садами речные берега и соперничающие с неаполитанскими виллы, вокруг которых зрели все виды сирийских фруктов и винограда. Не больше внимания уделил он бесконечной веренице кораблей, пению и крикам моряков. Все небо было залито солнечным светом, равно ложащимся на воду и землю, лишь его жизнь омрачалась тенью.

Только однажды он проявил минутный интерес, когда кто-то указал на рощу Дафны в излучине реки.

Когда показался город, все пассажиры собрались на деке, стремясь не пропустить ни одной детали открывающегося вида. Пояснения давал уже представленный читателю почтенный еврей.

— Река здесь течет на запад, — говорил он. — Я помню времена, когда она омывала городскую стену, но поскольку, будучи римскими подданными, мы давно живем в мире, то, как часто бывает в такие времена, условия стала диктовать торговля, и теперь весь берег занят верфями и доками. Там, — говорящий указал на юг, — гора Касия, или, как предпочитают называть ее здесь, гора Оронта, обращенная на севере к своей сестре Амнус, а между ними лежит долина Антиоха. За ней — Черные Горы, откуда Царские Акведуки несут чистейшую воду, чтобы утолить жажду людей и улиц, что не мешает лесам Черногорья оставаться в первобытной дикости и изобиловать зверем и птицей.

— А где озеро? — спросил кто-то из слушателей.

— На севере. Туда можно отправиться на лошади, а еще лучше в лодке, потому что оно соединяется с рекой.

— Роща Дафны! — говорил он третьему. — Она не поддается описанию. Ее создал сам Аполлон от начала до конца. Он предпочитал ее Олимпу. Люди идут туда ради одного взгляда, только одного и уже никогда не возвращаются. У них есть пословица, которая все объясняет: «Лучше быть червем на тутовнике Дафны, чем царским гостем».

— Так ты советуешь держаться подальше от нее?