Лью Уоллес - Бен-Гур

Римлянин задумался.

— Проезжайте, — сказал он наконец. — Проезжайте. Я не еврей. Спросите у книжников в Храме или же у Анны, первосвященника, а еще лучше у самого Ирода. Если есть другой царь иудейский, он найдет его.

Он пропустил чужестранцев, и те проехали в ворота. Но прежде, чем углубиться в узкие улочки, Балтазар помедлил, чтобы сказать своим друзьям:

— Мы достаточно известили о себе. К полуночи весь город будет знать о нас и нашей миссии. Направимся же теперь в караван-сарай.

Вечером того же дня, перед закатом, несколько женщин стирали белье на верхних ступеньках лестницы, ведущей к Силоамскому пруду. Они стояли на коленях каждая перед своей глиняной лоханью, а снизу им приносила воду в кувшине весело распевающая девочка. Временами прачки садились на пятки и обводили взглядом склон Офела и вершины, называемые теперь гора Соблазна, освещенные садящимся солнцем.

К стирающим приблизились две женщины с пустыми кувшинами на плечах.

— Мир вам, — сказала одна из новопришедших.

Работающие отряхнули воду с рук и ответили на приветствие.

— Скоро ночь — пора кончать.

— У работы нет конца, — был ответ.

— Но пришло время отдохнуть и…

— Послушать новости, — вставила другая.

— Что же вы слышали интересного?

— Так вы не знаете?

— Нет.

— Говорят, Христос родился.

Лица работниц осветились интересом, что, однако, не помешало наполниться кувшинам.

— Христос! — воскликнула одна из слушательниц.

— Так говорят.

— Кто?

— Все. Все говорят об этом.

— А верит кто-нибудь?

— Сегодня по дороге из Сихема приехали три человека на белоснежных верблюдах, таких больших, каких еще не видели в Иерусалиме.

Глаза и рты слушательниц широко раскрылись.

— Чтобы вы могли представить, насколько богаты эти люди, — продолжала рассказчица, — скажу вам, что они сидели под шелковыми балдахинами, пряжки на их седлах золотые, и такая же бахрома на уздечках, а колокольцы серебряные и играют настоящую музыку. Никто их не знает, а выглядят они так, будто приехали с края земли. Говорит только один из них, и у всех, кого встречает, даже у женщин и детей, спрашивает: «Где родившийся Царь Иудейский». Ответить никто не мог — никто не понимал, о чем он спрашивает, и они проезжали, говоря: «Ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему». То же они спросили у римлянина в воротах, и он оказался не умнее, чем простые люди на дороге. Он послал их к Ироду.

— Где они теперь?

— В караван-сарае. Уже сотни приходили, чтобы посмотреть на них, и сотни еще идут.

— Кто они?

— Никто не знает. Говорят, персы — мудрецы, беседующие со звездами, может быть, пророки, как Илия и Иеремия.

— Кого они называют Царем Иудейским?

— Христа, который родился.

Одна из женщин рассмеялась и вернулась к работе, сказав:

— Не поверю, пока не увижу его.

Другая последовала ее примеру:

— А я — только когда увижу, что он оживляет мертвых.

Третья сказала тихо:

— Он давно обещан нам. Мне будет достаточно увидеть, как Он исцелит прокаженного.

И женщины обсуждали новость до ночи, когда холодный воздух разогнал их по домам.

Позже вечером, в начале первой стражи, во дворце на горе Сион собралось человек пятьдесят, которые могли встретиться все вместе только по приказу Ирода, и только когда ему требовалось узнать о какой-то из глубочайших загадок еврейской истории и закона. Короче говоря, это было собрание учителей духовных общин, священников и книжников, наиболее знаменитых своими знаниями; законодателей общественного мнения, исповедующих разные кредо, князей саддукеев, фарисейских толкователей; спокойных, всегда говорящих тихо ессенских философов-стоиков.

Помещение, в котором происходило собрание, было выдержано в римском стиле. Пол из мраморных блоков, желтые стены без окон покрыты фресками, в центре комнаты — диван в форме буквы U, открытой в сторону дверей, и в арке его — большой бронзовый треножник, причудливо инкрустированный золотом и серебром, над которым висит люстра с семью ветвями и зажженным светильником на каждой. Диван и люстра — чисто еврейские.

Общество, расположившееся на диване, одето на восточный манер и совершенно одинаково, если не считать цветов тканей. Это преимущественно мужчины преклонных лет; большие бороды, большие носы и большие темные глаза под густыми бровями придают лицам вид серьезный и торжественный, каковы и манеры этих патриархов. Короче говоря, здесь собрался Синедрион.