Иван Ле - Хмельницкий. Книга вторая

— Мои хлопцы повели их. Скажут: «Убежали из плена», — объяснил полковник Гуня.»

Возле Оныська еще толпились казаки. Старшинам надо было спешить, время шло. Хватит ли его, чтобы расставить казаков для решительного отпора королевским войскам у этих озер?

В кругу старшин не утихали споры, горячо поддерживаемые полковником Дорошенко.

— Не дело, говорю, Нестор, затевать бой с войсками коронного гетмана! — настойчиво доказывал Дорошенко наказному.

— Да разве мы затеваем, Михайло? Да пропади он пропадом, трижды проклятый гетман! Он же напал на нас. Отразим нападение королевских войск, тогда и отправляйтесь в поход. Вольному воля… Жолнеры Потоцкого наседают, как на басурманов! Снова уничтожили почти всю заставу черкассцев. Едва вырвались добровольцы запорожцы с пушками… Нет, полковник, до тех пор, покуда я буду наказным, с поклоном к гетману не пойду, я командир, а не проситель от имени украинского народа. Вот тебе и весь мой сказ.

Страшным судом назвали казаки эту ночь.

— Будь я проклят, чтобы когда-нибудь полез в такую драку! — услышал Нестор Жмайло в разгар боя.

Его и самого терзали сомнения, — казалось, что и в душе происходил страшный бой. Отступление — это не только гибель казачьих полков. Это вечный позор. И он не прекращал боя, потому что смерть на поле брани — это казацкое знамя благородства, силы и гордости! Наказной шел в бой, ведя за собой то сотню против жолнеров, то целый полк против отрядов, состоящих из польских, белорусских и волынских посполитых.

В таких горячих схватках прошла ночь. А мороз крепчал, сковывая кровь в жилах. Тесно крови, тесно и душе казацкой в этом адском беспрерывном, бою. Отбить!.. Отбить и это последнее яростное нападение взбесившегося шляхтича. И горячей становилась кровь в жилах… лилась она на покрытую снегом и скованную морозом приднепровскую землю!..

— Пан Нестор! — узнал наказной голос Карпа Полторалиха. Оглянулся, услышав у себя за спиной звон сабли.

Гусар уже занес карабелю над головой наказного, но Карпо сумел подставить под удар свою саблю, сгоряча окликнув наказного. Рассвирепевший гусар обернулся и, выругавшись, скользнул карабелей по подставленной Карпом сабле, чуть задев руку Жмайла. Но в этот же момент гусара настиг смертельный удар Карпа.

— Давно не было таких жарких схваток, чтоб ты взбесилась, проклятая шляхта! — вздохнув, произнес наказной, когда казаки вынесли его с поля боя в безопасное место.

Только на рассвете утих страшный бой. Утих потому, что коронный гетман вдруг прислал парламентера, чтобы договориться о погребении убитых и выносе раненых с поля боя Гетман послал парламентера после того, как узнал о гибели высокочтимого им рыцаря Мальтийского ордена, шляхтича Юдицкого. Копьем, закаленным чигиринским кузнецом, казак пронзил грудь шляхтича с мальтийским крестом.

— Мы не басурмане. Согласны! До вечера не пойдем и мы в бой… — ответил наказной на предложение гетмана.

А в это время разгорались споры. Полковник Дорошенко охотно согласился возглавить реестровых казаков и часть запорожцев. Но им так и не пришлось вступить в бой. Вдруг их известили, что коронный гетман сам предложил казакам на один день сделать передышку.

И снова старшины потребовали созыва Круга. Сам коронный гетман приостановил бой! Дорошенко воспользовался этим, стал настаивать на прекращении войны. Теперь-то он уже решительно выступил против вооруженного сопротивления королевским войскам:

— К чему это приведет, братья казаки! Сам коронный гетман прекращает братоубийство! Да разве простят нам такие дерзкие действия?.. Выгонят нашего брата из хуторов, покарают старшин, как Наливайко, и совсем лишат казаков реестра.

На этот раз Дорошенко удалось найти слабую струнку у казаков, утомленных тяжелыми боями. И они не противоречили ему. А бывалый полковник умел разбередить самую больную рану в сердце казака. Выгонят из хуторов… Страшное дело, разве они не знают, чем это пахнет!.. Ведь не заплатили шляхтичи казакам за их помощь в войне с турками! Не заплатили… и сам бог бессилен заставить их заплатить!

Королевство! Сила!.. Лишат реестра!

И в такой напряженный момент, когда казаки были охвачены тревогой и сомнениями, кто-то из старшин, сторонников Дорошенко, предложил отстранить Жмайло и избрать наказным Дорошенко. Казаки умолкли, насторожились. Но никто не возражал. Утомленные телом и душой казаки жаждали отдыха.