Андрей Степаненко - Великий мертвый

Вожди обомлели. Таким они своего правителя еще не знали.

— И что же нам теперь делать? — совсем уже растерянно спросил Какама-цин.

— У каждого из вас есть свои обязанности, — сухо напомнил Мотекусома, — как перед Союзом, так и перед своим родом. Их и выполняйте. Идите. Я должен говорить с моими гостями.

Потрясенные вожди медленно, не поворачиваясь к Тлатоани спиной, отошли к выходу и, затрещав тростниковой занавесью, вышли. Но обсудить увиденное они отважились лишь, когда вышли на кипящую народом залитую солнцем улицу.

— Я думаю, Сиу-Коатль не ошиблась, — первым подал голос Какама-цин. — Но нам никто не поверит.

— И слава Уицилопочтли, что никто не поверит, — мертвым, пустым голосом проронил Верховный судья.

Вожди замерли.

— Почему?

Верховный судья болезненно сморщился.

— Если люди узнают, что Мотекусома, а значит, и его жены — доверенные ему дочери вождей всех племен оказались в руках у чужаков, Союз рухнет — еще солнце не успеет сесть.

Тлатокан обсуждал свалившуюся на них и почти непосильную проблему горячо и пристрастно. Каждый стоял на своем, однако в одном они сошлись мгновенно — никаких известий о постигшем их позоре вождям других народов. Иначе их собственный народ мог в считанные дни потерять все то влияние, что с таким трудом копилось на протяжении последних трехсот лет.

Поэтому совершенно отпадала идея освобождения Мотекусомы силой извне. Имевший безусловный авторитет среди воинов Иц-Кау-цин пропал без вести. А если штурмовать дворец прикажет солдатам кто-то из них, членов Тлатокана, его просто арестуют! Понятно, что удержать происшедшее в тайне тогда стало бы невозможным, и Союз опять-таки ждал позор и неизбежный распад.

Не смог бы Тлатокан привлечь к освобождению Великого Тлатоани и внутреннюю охрану дворца. Когда Мотекусома вводил правило, что дворцовая гвардия подчиняется лишь ему, он и в мыслях не держал, что когда-нибудь, сидя в самом сердце дворца, даже не сумеет отдать ей приказ.

— Лучше всего, если их как-то выманить из дворца, — подытожил все сказанное правитель Тлакопана.

Вожди согласились: это и впрямь было бы самым лучшим.

— Даже если выманить не удастся, они и сами уйдут, — резонно добавил Верховный судья.

Все переглянулись и тоже согласились. Бегство чужаков было вопросом времени.

— Но мы не можем и ждать. Уже теперь к Мотекусоме почти никого не пускают, — рассуждал вслух правитель Тлакопана. — Скоро пойдут слухи!

— Так давайте нападем! — предложил Какама-цин.

— Ты, Какама-цин, как маленький! Мы же это обсуждали! Мы не можем напасть! — зашикали на него вожди.

— Не здесь, — пояснил Какама-цин. — У моря. Там, в крепости родной брат Колтеса сидит! Нападем на него, и Колтес обязательно выйдет из дворца, чтобы помочь!

Правитель Тлакопана заинтересованно хмыкнул.

— Можно попробовать…

— А еще лучше, если они нападут первыми, — прищурился Верховный судья и оглядел членов совета. — Что скажете, можно их обхитрить?

И тогда Какама-цина осенило.

— Горные племена тотонаков, следуя примеру Семпоалы, давно не платят союзный взнос. Так?

— Верно, — признали вожди.

— Но и с кастиланами они породниться не успели.

Вожди заулыбались. Они уже чуяли, куда клонит Какама-цин.

— Мы начнем собирать с них союзный взнос, — возбужденно развивал мысль молодой вождь, — и кастилане обязательно поинтересуются, не их ли родственников обирают. Где им разобрать, с кем из тотонаков Колтес породнился, а с кем нет?

— Они выйдут из крепости, и мы их убьем! — радостно завершил правитель Тлакопана.

Члены Тлатокана замерли. Идея была безупречной, а отпор кастиланам при вмешательстве в чужие дела — абсолютно справедливым.

И вот тогда снова подал голос молодой Какама-цин.

— Не в этом дело, уважаемые. Главное, Колтеса из дворца выманить. А тех, кто в крепости сидит, мы еще двадцать раз убить успеем.

Едва члены Высшего совета вышли, Кортес выбежал в соседнюю комнату и прильнул к амбразуре. Вышедшие из парадного подъезда вожди недолго размахивали руками, а потом вдруг явно согласились. И рожи у них были мрачные…

Он так же стремительно вернулся в зал для приемов и окинул капитанов испытующим взглядом.

— Ну, что, сеньоры, пора отсюда убираться. Пахнет жареным.

Капитаны дружно перекрестились. Они давно знали, что рано или поздно это случится, и все равно — прорываться сквозь огромную, полную отборных войск столицу было жутковато.