Андрей Степаненко - Великий мертвый

«Неужели едят?» — содрогнулся вождь и тут же понял, что ошибался. Мертвые мочили в растопленном человечьем жире тряпки и с шепотками и начертанием в воздухе креста прикладывали их к ранам — как своим, так и на телах своих четвероногих воинов-соратников.

— Что, Иц-Тлакоч, страшно, когда крестное знамение творят? — рассмеялся предводитель и сел на второй барабан — напротив. — Ничего… сарацин поганый… то ли еще будет! Сеньора Наша Милостивая всех чертей в твоих богомерзких мечетях заставит трястись!

Иц-Тлакоч молчал; он ждал, когда переводчик встанет рядом с предводителем, а пока рассматривал пришельцев и уже видел: кровь была самая настоящая.

«Неправильно их мертвыми называть», — подумал он и тут же сам себя одернул: он еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь убил кастиланина.

Вечно испуганный переводчик поздоровался, и вождь тут же перешел к делу:

— Разреши мне собрать павших воинов.

Переводчик быстро и картаво, словно ворон, затрещал и тут же выдал ответ:

— Давай сначала о перемирии и выплате дани говорить. Нам золото надо. Много золота.

Иц-Тлакоч представил себе, как отнесутся к уплате дани, а значит, и подчинению чужакам, его соплеменники, и покачал головой.

— Это не только я решаю.

Предводитель помрачнел и поднялся.

— Ну, как знаешь… я ведь тоже не все решаю, и мои друзья, — он хлопнул по спине обвязанного примочками из человечьего жира Четвероногого, и тот с хрипом взвился на дыбы. — Мои друзья жаждут крови!

Иц-Тлакоч замер. Ничего более жуткого он еще не видел. Никогда…

— И Тепуско тоже хотят вашей смерти! — зло махнул предводитель в сторону стоящих поодаль пушек, и те взревели и выплюнули из черных ртов дым и смрад.

Иц-Тлакоч представил себе, как эти чудовища ворвутся в его селение, и взмок.

— Хорошо. Мы будем платить тебе дань.

Уже на следующий день люди племени принесли все золото, какое успели собрать в столь сжатые сроки: четыре изящных диадемы, несколько ящерок, две собачки с острыми торчащими вверх ушками, несколько уточек и две массивные, когда-то отлитые с реальных лиц маски. И лишь тогда Иц-Тлакоч решился подойти к сидящему на воинском барабане и затачивающему свой меч предводителю кастилан.

— Теперь нам позволят забрать наших воинов? — на мгновение повернувшись к переводчику, настороженно спросил Иц-Тлакоч.

Предводитель буркнул что-то под нос и продолжил затачивать оружие.

— У вас находится наш предатель — Мельчорехо, — перевел человек с глазами раба. — Вернете, — разрешим.

Вождь побледнел. Мотекусома не говорил ему, что кастилане так настойчивы, но и рассказать их предводителю о просьбе Мотекусомы и тем самым предать человека, названного другом, Иц-Тлакоч не мог.

— У нас нет вашего перебежчика.

Предводитель кастилан замер.

— А где же он?

— Я не знаю, — насупился вождь. — Вчера был, а сегодня бежал.

Кортес посмотрел на вождя и прищурился.

— Ты врешь.

Иц-Тлакоч потупился.

— Твои глаза, как у сокола. От тебя ничего не скрыть.

— Ну, и где он? — проверил острие пальцем Кортес.

Вождь тяжело вздохнул.

— Он призывал напасть на тебя, говорил, что вас можно убить, как любого другого, и когда мы проиграли, его принесли в жертву.

Предводитель кастилан молчал.

— Хочешь убедиться, сходи и посмотри, — холодея от риска, взмахнул рукой Иц-Тлакоч в сторону пирамиды. — Пепел его черного сердца все еще там.

Предводитель досадливо крякнул и с размаху загнал меч в ножны.

— Черт с тобой. Но он был очень ценен, и ты должен возместить его смерть.

— Чем? — замер Иц-Тлакоч.

Предводитель поднялся с барабана и покровительственно похлопал вождя по плечу.

— Женщины. Каждому моему командиру.

— И тогда я смогу забрать моих павших? — с надеждой поднял голову Иц-Тлакоч и содрогнулся.

Губы предводителя кастилан смеялись, но глаза были пусты.

Мотекусома слушал сбежавшего от кастилан толмача весь день и полночи, — не прерываясь даже на обед. И лишь когда рассказ был кончен, вызвал ждущую в соседней комнате Сиу-Коатль.

— Я иду в Черный дом.

— Все так серьезно? — побледнела Женщина-Змея.

Мотекусома убито кивнул, махнул рукой и вышел прочь. Миновал стадион, добрел до невысокого массивного здания и кивнул встретившему его на пороге управляющему Черным Домом.

— Здравствуй, Петлау-цин.

— Здравствуй и ты, Великий Тлатоани, — опустил глаза управляющий, но в его позе не было ни капли почтения.