Андрей Степаненко - Великий мертвый

Святой отец содрогнулся и, чтобы отвлечься от нахлынувших воспоминаний и унять мгновенно пробившую тело дрожь, принялся внимательно рассматривать дворцовую площадь.

Собственно, эта площадь лишь в южной своей части была дворцовой. Северная ее часть примыкала к огромному храмовому комплексу, а с запада и востока была ограничена каменными трибунами — хоть для Большого совета вождей, хоть для игры в мяч. Вот и теперь здесь определенно что-то происходило… Падре прищурился и обмер: на южной стороне площади устанавливали самый настоящий крест!

— Матерь Божья! — выдохнул падре и пригляделся. — Это еще что?!

Все пространство возле креста стремительно заполнялось гудящим народом. А потом откуда-то появился полуголый, чуть пошатывающийся индеец, и падре Диас обмер. Даже с такого расстояния было видно: это его крестник — беглый толмач Мельчорехо!

Куит-Лауак стремительно натягивал щитки для игры в мяч.

— Скоро там?! — раздраженно кинул он наблюдателям.

— Только начали…

Куит-Лауак яростно застонал, вскочил, немного попрыгал, давая снаряжению облечь тело и, раздвигая соплеменников, прошел в первые ряды. Северянина уже привязывали к кресту.

— А почему не столб?

— Он сам настоял, — ответил кто-то. — Совет жрецов сказал, что так раньше не было, а он говорит, иначе я уйду. Пришлось поставить крест.

Куит-Лауак досадливо цокнул языком. Сын жреца, он прекрасно знал: веками проверенный обычай следовало соблюсти до малейших деталей, хотя… совет жрецов тоже понять можно.

Подчиняясь жесту седого, покрытого шрамами командира, воины отошли на два десятка шагов, и северянин едва заметно кивнул, показывая, что уже готов начать путь. Люди замерли. Командир тут же махнул рукой, и в руки Человека-Уицилопочтли со свистом вошли первые стрелы.

Толпа охнула.

— Ты про моего сыночка не забудь там, наверху сказать! — прорыдал женский голос. — Чтоб не болел…

— И про наших братьев напомни, северянин! Уж год, как вестей нет!

— И чтоб урожай был, попроси!

Истекающий кровью прведник приподнял голову и слабо улыбнулся.

— Услышал! — обрадовались люди. — Он услышал…

Седой командир дождался, когда люди успокоятся, и махнул второй раз. Взвизгнули стрелы, и по ногам человека-бога тоже потекла кровь.

— Слишком быстро… — недовольно проворчали рядом. — Боги любят медленную смерть…

— Заткнись! — взорвался Куит-Лауак. — Уважение имей! Можно подумать, никто, кроме тебя, не знает!

Стрелы взвизгнули еще раз и еще раз, и еще, поражая конечности привязанного к невысокому кресту праведника, а потом командир скупым жестом остановил воинов и подошел ближе. Обеими руками взял Человека-Уицилопочтли за мокрые холодные скулы и заглянул истекающему кровью посланнику в туманящиеся глаза.

— Ты, сынок, главное, про кастилан Ему все расскажи. Пусть вступится за нас, пока не поздно…

Протянул руку, не глядя, принял протянутый жрецом освященный дротик и бережно пронзил праведное сердце.

Толпа с облегчением вздохнула.

— Пора! — повернулся Куит-Лауак и жестом приказал команде следовать за ним — на поле.

— Накажем трусов! — подбадривая друг друга, заорали игроки и перешли на бег. — Чтоб уже не боялись!

Там, в центре поля их уже поджидала сборная команда не таких уж и пожилых вождей.

— Сунем мальчишкам! — хором рявкнули крепкие опытные мужики. — Боги покажут, на чьей стороне правда!

Альварадо растолкали посреди ночи — в самом финале невнятного кошмарного сна.

— Ух! Кто это?! — вскочил мигом взмокший капитан.

— Это я, падре Хуан Диас!

— А-а-а… святой отец, — с облегчением рухнул обратно в постель Альварадо и скинул с себя горячую ногу одной из индейских жен. — Что еще не так? Мыши просвирки поели?

— Там такое! Там такое! — принялся тормошить его падре Диас. — Вставайте, негодяй! Как можно спать?!

Альварадо, едва удержавшись от хорошей затрещины, с усилием поднялся и, как был, босиком подошел к торчащей из стены расписной керамической трубе. Плеснул водой в лицо несколько раз и понемногу пришел в себя.

— Что вы копаетесь?! Там человека убивают! — заорал падре Диас. — Нашего Мельчорехо!

— Стоп-стоп! — выставил руку Альварадо. — Мельчорехо уже год как труп…

— Я вам говорю: это — Мельчорехо! Что я — своего крестника не узнал?! Там, вообще, такое творится! Вся площадь полна!

Альварадо прищурился.

— Бунт, что ли? То-то они уже сутки в барабаны молотят — башка трещит…