Йорг Кастнер - Чистилище

– Ну, если вам так будет угодно, – проворчал я в ответ потому что не имел желания восхвалять французские завоевания. Конечно, я добровольно присоединился к походу наполеоновских войск в Египет, но не как солдат. Все, что я там видел – и раненых на поле боя, и мирных жителей, страдающих от войны, – излечило меня от ослепляющей военной славы. Я вновь обратился к герцогине и повторил свой вопрос: – Почему же я так важен длявашего герцогства?

– Потому что вы будете исследовать этрусское поселение, святыню этого народа. Местные жители поговаривают, что город засыпал оползень. Если это действительно так, там должны остаться хорошо сохранившиеся свидетельства этрусской культуры. Найдите это место для меня, мосье Шрайбер, и вы станете богатым человеком!

– Почему вы испытываете интерес к этому таинственному месту, ваша светлость?

Элиза повернулась к единственной стене в комнате, которая не была заставлена книжными полками. Там висела картина, напоминавшая мне очень распространенную гравюру на меди: молодой буржуа генерал Бонапарт со шпагой в одной руке и развевающимся знаменем в другой ведет в бой свои войска в битве при Арколе.

– Мой брат повелел мне править небольшим государством. Сначала это было маленькое герцогство Пьомбино. После того как брат убедился, что я хорошо справляюсь со своими обязанностями, он доверил мне Лукку. Но и это всего лишь маленький город. Мне уже приелись шутки о моем государстве, которые рассказывают во всех салонах Европы. Нужно вооружиться лупой, чтобы отыскать его на географической карте, и стоит лишь совершить неосторожное движение, как уже нарушишь границы соседнего государства. Но я твердо решила сделать из герцогства Пьомбино и Лукки нечто большее. Я пригласила в страну опытных государственных чиновников, инженеров, специалистов по аграрным культурам. Железные и свинцовые рудники Пьомбино, которые были заброшены и находились в запустении, теперь снова работают. Я получила новые заказы для мраморных каменоломен в Карраре, приказала восстановить разрушенные фабрики. Я пригласила ко двору поэтов, музыкантов, скульпторов и художников, чтобы здесь, у нас, процветало не только хозяйство, но и прекрасные искусства. А вы, мосье Шрайбер, должны позаботиться о том, чтобы в моем государстве появилась исключительная коллекция предметов этрусской культуры.

– Вы имеете в виду создание музея, ваша светлость?

Элиза кивнула.

– Надеюсь, вы займете в нем пост директора, если до этого дойдет.

– Это действительно приятное задание, но я все же не совсем понимаю…

– Чего вы не понимаете?

– Зачем было так тратиться, ваша светлость? К чему вся эта скрытность?

– Из-за моего брата. Ваша родина входит в состав его империи. Он не должен узнать о моих планах. Это должно стать для него сюрпризом. Я знаю, как сильно его интересует история Европы и возникновение нашей цивилизации. Если мы покажем ему роскошную коллекцию находок времен этрусков и новые сведения об этом народе, он… он наверняка будет очень признателен мне. Что вы скажете на это, мосье Шрайбер? Вы готовы помочь мне?

Принимая во внимание то обстоятельство, что герцогиня избавила меня от финансовых неурядиц, я, по сути, не имел выбора. Ко всему прочему меня очень привлекала задача узнать что-то новое о таинственном народе этрусков. И я должен признаться, что думал о всемирной научной славе, которую мог приобрести в итоге. Так я второй раз в жизни поступил на службу к семье Бонапартов, еще не подозревая, что мои приключения в Италии будут не менее увлекательными, чем поездка в Египет.

Мы вернулись в праздничный зал, где я провел пару часов, наслаждаясь музыкой, пением, танцами и истинно герцогскими яствами.

Когда снаружи начали сгущаться сумерки, а ряды гостей заметно поредели, я и сам собирался откланяться. Но полковник Шевье, который, как мне казалось, не отходил от меня ни на шаг, не хотел и слышать об этом.

– Ее светлость желает еще раз поговорить с вами и ждет вас, мосье Шрайбер.

– Но уже поздно. Мои слуги будут беспокоиться, если я вскоре не появлюсь.

– Пусть это вас не тревожит, мосье. Их проводили в комнаты для прислуги. Длявас тоже подготовили гостевую комнату. Мы обо всем позаботились. Позвольте проводить вас сейчас к ее светлости!

Эти слова прозвучали не как вопрос, а как приказ. Шевье проводил меня в уже знакомый кабинет, но не вошел вместе со мной. Полковник прикрыл дверь снаружи.

Элиза Бонапарт стояла возле окна и смотрела на множество фонарей, освещавших сад. Не оборачиваясь ко мне, она произнесла: