Зигфрид Обермайер - Калигула

Позолота на деревянных колоннах и стенах уже местами отошла, но Калигула, казалось, ничего этого не замечал. Они с Пираллией спустились ниже, где император с гордостью продемонстрировал ей маленькие термы с тремя ваннами: для холодной, теплой и горячей воды. И здесь поспешная работа давала о себе знать: цветная мозаика уже начала крошиться, а детали, выполненные из чистого золота, казались аляповатой подделкой, столь грубо они были изготовлены.

— Чем не отблеск Олимпа? — с гордостью спросил довольный Калигула.

— На этот вопрос я не смогу ответить, потому что никогда там не была, — дерзко ответила Пираллия. Император любил ее неуважительные, дерзкие замечания и пропустил насмешку мимо ушей.

— Но тебе ведь здесь нравится?

Пираллию тронул просящий о поддержке тон маленького ребенка, который так гордится своей игрушкой.

— Я просто потеряла дар речи от восторга и удивления. Другого такого корабля, пожалуй, во всем свете не найдешь. Думаю, что знаменитые парусники Клеопатры просто меркнут перед блеском этого.

Взгляд Калигулы смягчился.

— Ты умеешь говорить приятное, Пираллия. Я тоже считаю, что превзошел Клеопатру. Внизу нет ничего интересного: только печи для подогрева воды и кухня. Посмотрим, что наверху.

Там, под белыми навесами, гостей ждали удобные лежаки, а на маленьких столиках — вазы с фруктами и орехами.

Как только они появились, все с благоговением склоняли головы перед божественным императором, но Лоллия Павлина отвернулась, увидев Пираллию. Калигула тут же заметил ее презрительный жест и с насмешкой сказал:

— Павлина, любимая, не отворачивайся, ведь я хочу представить тебе почетную гостью. Моя подруга Пираллия, которую я давно бы сделал своей женой, если бы она захотела.

Император устроился на лежаке и приказал Павлине занять место справа от него.

— А ты, Пираллия, садись слева.

Потом он обратился к Эмилию Лепиду, который стоял неподалеку:

— Как тебе нравится, друг мой? Самая скучная и самая глупая женщина в Риме рядом с моей умной, пылкой возлюбленной. А между ними император, соединяющий противоположности своей божественной персоной.

Лепид подошел ближе.

— Красиво сказано, император. Жизнь была очень скучна, не будь этих противоположностей.

Зевнув, Калигула поднялся.

— Она и так достаточно скучна. Завтра мы бросим якорь в Антиуме, моем родном городе. Придумай что-нибудь, Лепид, я хочу порадовать народ. Нужна шутка.

— Добрая или злая?

Калигула рассмеялся.

— Конечно, добрая, потому что я там родился.

Он подхватил Лепида под руку и отошел с ним в сторону.

Пираллия, по-прежнему сидевшая рядом с Павлиной, почтительно спросила:

— Могу ли я удалиться, Августа?

— Даже должна, но сначала я хочу тебя кое о чем спросить.

Она произнесла это злобно, не глядя на Пираллию. Та сидела опустив голову и молча ждала вопроса.

— Что ты делаешь, чтобы развеселить императора, расположить его к себе?

Подмешиваешь какое-нибудь любовное зелье или это твое искусство проститутки, в котором я ничего не понимаю?

— Ни то, ни другое, Августа, — ответила Пираллия спокойно. — Но мне нравится император, возможно, я даже люблю его, и он, похоже, это чувствует.

Павлина резко развернулась и озадаченно посмотрела на собеседницу.

— Ты любишь императора? — спросила она, не в силах поверить услышанному.

— Возможно. Во всяком случае, я принимаю его странности, всегда рядом, когда он нуждается во мне.

— Не понимаю… Он делает тебе подарки?

— Небольшие. Оплачивает услуги, как обычно платят проституткам.

— Ты находишь правильным, что он предпочитает тебя своей супруге?

— Я к этому не стремлюсь. Он дважды предлагал мне брак, но я не согласилась. Я не хочу вытеснить тебя, Августа, но не могу и отказаться приходить к нему. Какие у меня могут быть на то причины?

Павлина отвернулась, но немного погодя примирительно сказала:

— Теперь ты можешь идти.

Пираллия поклонилась.

— Ты не должна ненавидеть его, Августа. Он странный и одинокий человек. Ты не должна его ненавидеть…

Не дожидаясь ответа, гречанка ушла.

Калигула приказал позвать к нему Гетулика. Легата обуял внезапный испуг, но император принял его в прекрасном настроении:

— Я беседовал со своим братом Юпитером, потом к нам присоединился Марс. После этого разговора я твердо решил предпринять поход в Германию, а заодно завоевать Британию.

«А я позабочусь о том, чтобы ты потерял при этом голову», — думал Гетулик, восторженно расхваливая решение императора.