Дэвид Бейкер - Путь слез

– Ты, верно, спятил, старик! – выпалил Томас. – Ты всего-то жалкий старый нищий с одним зубом, скрученной спиной и скукоженными пальцами. Только взгляни на ноги-то свои! Ты нам ни к чему.

Карл трогательно заглянул в спокойные глаза Петера.

– Старик, это путь для юных воинов, вроде нас. Тебе нужно отдыхать в тени доброй липы, а не идти к Палестине.

– Что ж, это очень добрые слова, мой мальчик, но мне все равно хочется пойти вместе с вами. Мы могли бы загадывать друг другу загадки по пути.

Петер обратился к Вилу почтительным, чуть ли не заискивающим тоном.

– А ты, молодой друг, ты поистине выглядишь отважным и мудрым предводителем, кто находится под покровительством самого Господа. Как бы мне хотелось поучиться у тебя за время совместного путешествия. Я бы чувствовал себя в безопасности, как и все остальные. Сдается мне, что нигде мне не будет лучше и спокойнее, чем под защитой… Богодвижимого Вила! – Петер поднял брови и фыркнул, довольный собственными речами.

Вил помешкал некоторое время, посмотрел на пыльные кожаные оплетки на ногах и отошел на несколько шагов. Петер метнулся к Марии и упал перед ней на колени, чтобы взглянуть прямо в ее ангельское личико.

– Моё дорогое дитя, что ты за драгоценный агнец! Ты, словно нежный весенний цветок. Старику, вроде меня, надобно быть с такими, как ты.

Мария улыбнулась ему.

– Отец Петер, сколько же у тебя морщин на лице! И почему у тебя согнутая спина? Ты точь-в-точь как старики из моей деревни.

Петер рассмеялся и протянул руки, чтобы обнять девочку.

– Ну-ну, дорогая моя, не всё в мире столь прекрасно, как ты.

Розовое лицо Марии залилось краской, а красные губы задрожали. Она была готова расплакаться, когда отступала назад и вытягивала сухую руку.

– Мама говорит, что я уродливая, отец Петер, посмотри на мою руку.

Петер нежно посмотрел на ее обезображенную руку и погладил девочку по воздушным светлым волосам.

– Что ты! Нет-нет, я думаю, что ты самая хорошенькая. И мне кажется, ты могла бы поблагодарить эту, другую руку. Подумай только, ведь как ты рада хорошей руке из-за нее.

Мария просветлела, и посмотрела сначала на больную руку, а потом на здоровую. Она улыбнулась.

– И то правда, отец Петер. Я очень сильно люблю свою хорошую руку, потому что вторая – плохая.

Петер обнял своего нового друга и легонько похлопал ее по голове. Он глубоко вдохнул и подошел к Томасу.

– А ты, мой юный друг…

– Я тебе не друг, и никогда им не стану, ты, зловонный старый нищий. Не знаю, что ты замышляешь, но держись от меня подальше. У меня нет времени на священников, а ты, кажется мне, и есть какой-то священник.

– Ну да, юный Томас, – мягко ответил Петер. – Думаю, что так и есть. И я, одновременно, и жалкая тварь, как ты только что искусно сказал. Об этом я не стану с тобой спорить. Один старик однажды написал: «кто спорит с насмешником, навлекает на себя оскорбление». Но кажется мне, будь я хоть жалким нищим, хоть священником, я смог бы вам помочь. Я повидал мир, я видел великие горы, которые ожидают вас. Моя смиренная просьба – лишь идти вслед за вами.

Вил открыл рот, но остался безответным, потому что Карл с Марией взмолились к нему принять предложение.

– Пожалуйста, Вил, пусть он идет, – прошептал Карл. – Он ведь священник. Ты должен позволить ему идти.

Вил тщательно осмотрел старика с головы до пят, но, хотя и чувствуя что-то необычное, резко отказал Петеру. Негоже, подумал он, замедлить ход пути из-за седоголового старика, который только и мог предложить, что свои слова.

– Нет, я говорю нет.

Петер кивнул.

– Я принимаю твое решение, отрок. Ответь лишь на это: за кем ты идешь?

За два дня до того, когда из Кельна под руководством юного провидца Николаса в Майнц прибыла основная колонна, случилось разделение крестоносцев. От них отделилась восставшая группа, пожелавшая идти к морю другим путем. Николас хотел следовать по левому берегу Рейна на юг, затем свернуть на юго-запад, чтобы войти в Альпы с французских перевалов. Другие не согласились с ним и выбрали предводителя, чтобы идти по правому берегу, намереваясь достичь перевалов ближе к востоку.

Вил твердо ответил.

– Мы решили следовать собственному чутью. Кой-какие торговцы советовали идти прямо на юг вдоль восточного берега, a после – через малые перевалы прямо к городу Генуи, где все мы должны встретиться.

Петер кивнул. Ему, как никому другому, ведом был христианский мир, поэтому он согласился: