Евгений Акуленко - Ротмистр

— Так вот вы, значит, какой, — задумчиво проговорил господин с сигарой. — И что вы на самом деле?.. Оттуда?.. — выговаривал он с сильным немецким акцентом, но фразы строил правильно. — А по виду не скажешь…

— С кем имею честь? — холодно поинтересовался Ревин.

— О! Простите!.. Мое имя Вильям Першинг. Это, — сосиска с перстнем указала на китайца за спиной, — мистер Сэт. Доложу, непревзойденный мастер, невозможный инь, дзен, дзин и прочая, прочая… Забываю его звания… С мистером Ллойдом вы знакомы, он также работает на нас. Сам же я представляю Бетльгейзенскую группу, — Першинг сделал многозначительную паузу, но, видя, что подобное упоминание никакого впечатления на собеседника не произвело, счел нужным пояснить: – Вы не знаете, что такое Бетльгейзенская группа? Я расскажу. Извольте… Речь идет о небольшом и чрезвычайно закрытом обществе. Мы – представители древнейших родов, обладатели финансовых состояний столь огромных, что от оглашения их могут померкнуть иные нестойкие умы. В руках наших сосредоточена власть. Власть неподдельная и неограниченная ничем… Или вы полагаете, что миром правят помпезные монархи? Или побитая молью знать? Или тайные масонские ложи? — Першинг довольно откинулся в кресле. — Отчасти, так и есть, конечно. Только ими правим мы! — к потолку устремилось еще одно колечко дыма. Ревин молчал. Держал взятую паузу.

— Так было всегда. И так есть сейчас, — продолжил Першинг. — Но тут появляетесь вы. Пришелец. Гость. Если угодно – чужак. Вы начинаете вести игру, способную изменить мироустройство. Не спросив никого. Не спросив нас. Вы решили, что этот мир ничейный? И можно вот так, запросто, заручившись поддержкой каких-то полусумасшедших охотников за духами баламутить воду? Нет, голубчик, вам не позволят! Бесхозных вещей в природе не существует! Всему есть свой хозяин!

— Хозяин? — усмехнулся Ревин. — Вы и в чужое кресло уселись, чтобы подчеркнуть, что вы хозяин положения?

Першинг оставил сей риторический вопрос без ответа, виновато развел руками.

— Я не стану интересоваться откуда у вас такая осведомленность в деталях, — продолжил Ревин. — Но полагаю, что вам также известны и причины моего визита?

— Каковыми бы эти причины ни были, — Першинг небрежно стряхнул пепел на ковер, — это ваши причины. Нам вы не нужны. Вы понимаете о чем я?

— Вполне, — кивнул Ревин.

— Нам проще убрать вас, — Першинг убрал с рукава невидимую соринку, — позабыв о самом факте вашего существования…— И напрягся, ожидая ответной реакции.

Но собеседник на прямую угрозу отреагировал спокойно.

— Однако, уверен, — смягчил тон Першинг, — такой исход был бы крайне неразумным, поскольку трудно себе вообразить, какую пользу можно извлечь от сотрудничества с вами. И с вашими коллегами.

— Я могу дать любые гарантии, — пожал плечами Ревин, — что открытие связующего канала никоим образом не затронет нынешнего мироустройства. Как и вашего господствующего положения…

— Эти ваши любые гарантии, как говорят русские, не стоят пустого яйца! — Першинг ткнул в сторону собеседника сигарой. — Когда за спиной у вас встанет ваша армия, вы попросту сделаете то, что сочтете нужным.

— Не все так просто…

— Слушать не желаю, — отмахнулся Першинг. — Есть единственная гарантия – сила. Уж можете поверить, это я знаю, как никто другой. Поэтому и предлагаю вам компромисс. Вы поступаете под патронаж Бетльгейзенской группы, взамен получая все мыслимые и немыслимые блага. Разумеется, любая деятельность, направленная на сближение вашего мира с нашим должна быть незамедлительно свернута.

— Почему вы так уверены, — поднял брови Ревин, — что, даже дав согласие, я не поведу свою игру?

— О, молодой человек!.. Власть развращает! — улыбнулся Першинг. — Едва вы ощутите вкус истинного могущества, как оставите все вколоченные вам в голову догмы и станете жить в свое удовольствие. Более того! Сами приложите все старания к тому, чтобы сохранить безмятежное положение… Ну, подумайте, — Першинг вкрадчиво понизил голос, — ведь жизнь одна. А вам предлагают место на самой вершине пирамиды. Позволю заметить, не только вам, но и вашим детям…

Ревин вздохнул. Подкупать скаута, все равно что подкупать нищего. Скауты – бессеребренники. С раннего детства им прививают безразличие и к деньгам, и к положению в обществе. У скаута своеобразное понятие чести. В угоду прагматическим интересам он может солгать, нарушить слово или даже клятву. Но никогда не предаст своих убеждений. Ни под пытками, ни в угоду соблазнам. Вероятно, наиболее рациональным в сложившейся ситуации было бы принять предложение вальяжного господина и спокойно заниматься своим делом, попросту сменив формальное покровительство. Скорее всего, такой вариант даже более приемлем, поскольку эта группа тайных властителей явно располагает большим потенциалом, нежели служба Ливнева. Но Ревину отчего-то сделалось противно. В конце концов, скаут волен сам выбирать пути достижения цели.