Хидыр Дерьяев - Судьба (книга вторая)

— За что же на вас Калмыков разгневался? С людьми, видно, не советовался? Ведь все люди довольны вами…

Грузно шевельнувшись, Меред расправил на колене полу халата, провёл по ней несколько раз рукой, раздумывая.

— Сложно говорить о довольстве народа. Аллах не всех одинаковыми создал: одного — красивым, другого — уродом, одного — баем, другого — нищим. Землю создавал — в одном месте горы поставил, а другом месте ложбину проложил. Пальцы вот на руке, видишь? Пять их, а все — разные. Что можно о людях сказать? Всем одинаково не угодишь. Дайханин не хочет на трудовую повинность идти — марыйский начальник требует людей. Вот так и сняли с арчинства… Я не жалею. По холмам овца ходит, по долинам ли — лишь бы трава была. Вот на мирабство выбрали — так и живём.

— Значит, вы на канале распоряжаетесь? Как, думаете, в этом году работы закончатся?

— Плохо закончатся. Половина людей не справится со своими делянками.

— А что будет с ними?

— Ничего не будет. Кто собаку убил, тот и труп её тащит, — так говорят туркмены… Продадут свою работу, чтоб не пропала.

— Разве есть такие, кто покупает?

— Что продаётся, то и покупается. Я сам покупаю делянки.

— А если человек заболел и не мог закончить делянку, — тогда как?

Сергей говорил с умыслом громко, чтобы дайхане поняли, что вопросы он задаёт не из праздного любопытства.

Меред повёл крутым плечом.

— Есть много людей, которые докопают, только деньги уплати.

— Где бедняк возьмёт деньги?

— Найдёт, если не хочет, чтобы водный надел пропал. Переплывший море в луже не утонет.

— А не найдёт — под закон попадёт, — вставил один из мирабов.

— Откуда такой закон? — резко спросил Сергей.

Впервые за всё время разговора Меред поднял голову. Его ощупывающие глаза встретились с горящим взглядом Сергея. С минуту длился безмолвный поедим нок, потом Меред дрогнул уголком твёрдых губ, и Сергей понял, что ему ясен скрытый смысл вопроса.

— Работы в этом году тяжёлые, а люди бегут. Расчистку надо закончить, иначе пострадают не только лентяи, но и все окрестные сёла. Потому и решили: кто ушёл, тот воды не получит. Люди одобрили это. А что одобряет народ, то становится законом. Закон надо выполнять, так я думаю.

Добрых два десятка возражений вертелось на языке у Сергея, но он вовремя спохватился, вспомнив, предупреждения марыйских товарищей. Среди наступившей тишины ударом хлыста прозвучал голос Берды:

— Когда закон выполняют, это — хорошо. Люди, один из сидящих среди вас должен мне слово правды!

Дайхане переглянулись. Успокоившийся было Сухан Скупой испуганно икнул, на лбу его мгновенно высыпал обильный пот.

— Одну таньга в жертву тебе, господи! — взмолился он, со страху не замечая, что говорит вслух.

— За что жертвуешь богу, бай? — с недоброй насмешкой спросил Берды. — Каких благ просишь у аллаха?

— Б-б-б-болею!.. — с трудом выдавил Сухан Скупой. — Л-л-лихорадкой… С-с-совсем одолела…

— Заикаться с каких пор стал?.. Когда в песках на Мурада-ага накинулся, ты смелым был, не заикался! Где твоё мужество? Лихорадка забрала?

— А?.. Да-да… л-лихорадка!

Кое-кто из сидевших, сдерживаясь, улыбался: очень уж забавен был непонятный испуг Сухана Скупого, Другие, зажав рты руками, выбегали на улицу. Выскочил и смешливый Дурды.

Берды и бровью не повёл.

— Садись со мной рядом, бай! — приказал он. — Я тебя спрашивать буду!

Сухан Скупой справился с икотой, но взамен этого начал свирепо, с постаныванием, чесаться. Его трясла мелкая дрожь, обкусанная, раздёрганная бородёнка трепетала, как на ветру. Своим звериным нутром он чуял, что смерть стоит рядом.

— Все рёбра разламываются! — жалобно заныл он, ища глазами сочувствующих. — Прогнулись рёбра… в печёнку впились… Совсем дышать невозможно. И поясница.

Страдальчески морщась, Меред легко поднял с ковра своё кряжистое тело. Он был далеко не святой, этот бывший арчин, но ещё не совсем остыла кровь рубаки и аламана — Меред болезненно презирал трусость.

Вслед за ним поднялись остальные мирабы, понявшие, что может произойти нехорошее, и не желавшие присутствовать при этом. Сухан Скупой проводил их умоляющим, затравленным взглядом.

Возле плотины Меред остановил одного из мирабов — помоложе, — сказал:

— Бери моего жеребца и скачи к ряду Сухана Скупого. Скажешь его сыну, Медеду, что отец попал в беду, пусть выручать спешит. Хоть по Сухану давно черти в аду плачут, однако нельзя без поддержки правоверного, — Меред усмехнулся, — оставлять, пусть ещё поживёт немного.