Раффи - Хент

— Это верно, — ответил Вардан, — но если б курды не отнимали из рук крестьянина его заработка, то он был бы всегда счастлив.

— Какие это курды? — спросил крестьянин удивляясь.

— Те курды, которые грабят вас каждый день.

— Да, курды… — ответил тот, точно с трудом припоминая давно забытое название какого-то племени. — В исторических книгах читал я много о курдах. Действительно, они грабили наших предков и даже убивали их. Но где теперь эти варвары? Они исчезли; нет их больше. Такое племя не могло вынести света цивилизации, оно ассимилировалось. Еще в начале прошлого века они приняли нашу веру, начали учиться в наших школах и постепенно слились с нами.

Вардан, слушая эти слова, не верил своим ушам; ему все это казалось сном. Крестьянин продолжал:

— В книге нашей родословной находим много строк про курдов, написанных точно кровью. Наш прадед звался Хачо. Он был старшиной этого села. Курды перерезали всю его семью, а сам он с двумя сыновьями умер в тюрьме. От старшего сына — Айрапета остался только один сын.

— Который во время переселения алашкертцев ушел с матерью Сарой в Вагаршапат, — перебил его Вардан.

— Да, от него и произошел наш род.

— И его звали Оваким, а сестру — Назлу; она умерла вслед за матерью; сироту же, Овакима, взял на свое попечение какой-то доктор…

— Где вы все это вычитали? — спросил его хозяин дома, удивляясь тому, что гость его знал до мельчайших подробностей всю историю их рода.

— Я не читал, а видел сам, своими глазами, — ответил Вардан. — Все это совершилось тогда, когда курды уничтожили это село и опустошили всю провинцию Алашкерт.

— Но ведь это произошло два века тому назад. А вы кажетесь мне совсем молодым человеком, ведь вам далеко до Мафусаилова возраста. Как же вы могли видеть все то, что совершилось тогда? — ответил хозяин, добродушно улыбаясь.

Вардан не нашелся, что сказать.

В окно, у которого сидел Вардан, виднелась зеленая равнина, окаймленная красивыми горами. Горы эти были покрыты густым лесом, и деревья-великаны, подымаясь высоко и сливаясь вершинами с синевой небес, представляли прекрасное зрелище. Утреннее солнце играло золотистыми лучами, и ручьи, освещенные ими, извиваясь, как серебристые змейки, прокладывали себе ложе по свежей равнине. Вардан не мог оторвать глаз от этой картины. Дикая, но богатая природа трудами рук человеческих стала прекрасной, как кусок полотна под опытной кистью художника.

— Вы говорили о печальных временах курдов и турок, — продолжал хозяин дома, — но после того многое изменилось. Видите эти величественные горы? Полтора века назад они были совершенно голы; на них не было даже и кустика. Тогда рука варвара так же безжалостно рубила деревья, как и людей. Все было уничтожено. Население, не имея топлива, употребляло кизяк, а для построек совсем не было досок, поэтому людям приходилось жить в землянках. Но когда настали мирные времена и деревни опять наполнились жителями, наши горы снова покрылись лесами. Весь этот лес насажен руками трудолюбивых крестьян. Видите ту зеленую равнину? Некогда она была сухой, безводной пустыней, и единственная речонка, протекавшая по ней, высыхала от летнего зноя. Но с тех пор, как здесь вырос лес, наша равнина не испытывает нужды в воде. Теперь эта местность считается самой плодородной во всем округе. Да, многое изменилось. Раньше здесь не было приличных дорог, а теперь всюду вы увидите широкие ровные дороги, соединяющие города нашей страны. По ним мчатся машины, приводимые в движение силой пара. Продукты нашей земли мы отправляем за тысячи верст и взамен их получаем все, что нам нужно.

Вардан с удивлением слушал рассказ крестьянина. Когда его взор остановился на лице прекрасной Лала, он спросил, где она учится.

— Не будет и недели, как она окончила гимназию в Ново-Вагаршапате, а теперь готовится к поступлению в университет, будет изучать медицину. Она слаба здоровьем, и я желал бы, чтобы она провела несколько месяцев в деревне, но ее нельзя ничем убедить.

— А сколько у вас сыновей?

— Род наш был всегда многочисленным. Семья нашего прадеда, старшины Хачо, состояла более чем из пятидесяти человек, но у меня пятеро детей. Кроме Лала, у меня еще четверо сыновей.

— Чем они занимаются?

— Один лесничий того леса, который перед вами; другой — профессор в Карийском университете, третий командует полком в Ване, а четвертый учится в Ново-Багревандском сельскохозяйственном училище.

Вардану было незнакомо название этого города, и он спросил: