Тейлор Колдуэлл - Монгол

Есугей покинул татарский лагерь на рассвете. Он неважно себя чувствовал, но решил, что перепил и съел слишком много в предыдущий вечер. При прощании он не почувствовал какой-либо насмешки или вражды, но когда он обернулся, чтобы в последний раз махнуть хозяевам рукой, они стояли и глядели на него, и ни одна рука не поднялась в прощальном приветствии.

Солнце застыло высоко на небе, и стало очень жарко, и Есугей понял, что умирает. По щекам его катился ледяной пот, а желудок мучили ужасные схватки. Хан свесился с седла, содержимое желудка тут же полилось на песок. Жаркая пустыня кружилась вокруг Есугея, и на кровавом небе невыносимо сверкало несколько все сжигающих солнц.

«Они меня отравили», — подумал Есугей. Собрав остатки сил, он арканом крепко привязал себя к коню, а потом бессильно уронил голову на конскую гриву. Больше он ничего не помнил, ощущая лишь жуткие страдания и бесконечные боли в желудке. Изо рта у него текла кровь. А затем он потерял сознание.

Когда хан наконец открыл глаза, то обнаружил, что находится в своей орде и лежит в собственной юрте. Есугей видел расстроенные лица воинов и серые глаза Оэлун, шамана, который не переставая бормотал заклинания. Хан с трудом сдерживал стоны, прикусил до крови нижнюю губу, а потом потребовал к себе своего сына Темуджина.

Кюрелен подошел к хану, встал на колени. Калека с грустью смотрел на умирающего Есугея, и тот с трудом улыбнулся ему. Услышав, что за Темуджином уже послали Касара, Есугей закрыл глаза.

Когда Темуджин приехал, его отец уже умер.

— Преданность? — Кюрелен пожал плечами и насмешливо взглянул на племянника. — Существует только один способ добиться вечной преданности твоих соратников. Необходимо сделать так, чтобы им было выгоднее оставаться тебе верными.

— Это нечестно, — сердито заметил Джамуха.

Шепе Нойон рассмеялся, но смотрел на Темуджина глазами, сверкающими, как твердые маленькие камешки.

— Темуджин, если тебе нужна моя жизнь, бери ее!

Касар настолько смутился, что грозно нахмурил лицо, чтобы скрыть невольно выступившие слезы. Он не смог ничего сказать, а только сильно бил кулаком в крепкую ладонь другой и смотрел на брата сверкающими глазами.

Субодай серьезно сказал:

— Темуджин, ты меня хорошо знаешь…

У Темуджина глаза оставались красными и распухшими от слез, которые он пролил, оплакивая отца.

— Кто же мы такие? Кто последует за мной? Калека, женщина и несколько моих друзей, которые еще не стали мужчинами! — Голос у Темуджина был хриплым, и юноша смотрел на окружающих людей с бессильной злостью.

Все мрачно молчали, поняв правду его слов.

— Даже шаман меня покинул и встал на сторону Бектора! — волновался Темуджин. — Мне кажется, они плетут против меня заговор.

— Я в этом уверен, — подхватил Кюрелен. Он говорил с Темуджином настолько серьезно, без обычной иронии, что юноша, привыкший к тому, что дядя с помощью шуточек и насмешек всегда пытался его подбодрить, в тот миг почувствовал, как холодная рука сжала его сердце.

— Тогда мне следует сейчас же убить Бектора! — завопил простак Касар, вытащил из-за пояса меч и легко пробежался пальцем по острому краю.

— Вот уж глупость, — ответил ему Кюрелен. — Кокчу сразу же найдет кого-нибудь, чтобы тот тебя убил. Если ты желаешь уничтожить врага, выбив из его рук меч, ты зря потратишь время. Необходимо уничтожить самого врага, а не только отобрать у него меч.

Шепе Нойон вытащил кинжал и быстро сказал:

— Я убью шамана.

Кюрелен улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Нет, я не могу лишить себя такого удовольствия. Но это будет в будущем. А пока мне нравится с ним беседовать. Вы — юные глупцы. Вы можете убить хана, взять в рабство людей, если вы обладаете достаточной силой, они вам станут подчиняться и простят вас, а со временем даже начнут вами восхищаться. Однако, если вы посмеете коснуться их священников, люди наверняка поднимутся и свергнут вас. Такова сила предубеждений. Все люди боятся своих богов, даже если до этого над ними смеялись. Не нарушайте верность священникам, и вам не придется их опасаться. Темуджин, ты должен перетянуть на свою сторону Кокчу.

— Каким образом?

— Постарайся сделать так, чтобы ему было выгодно сохранять тебе верность.

Все опять мрачно замолчали.

Действительно, положение Темуджина было весьма сложным и опасным. Он глядел на своих друзей с беспомощной яростью. Лицо у него потемнело, а глаза светились зеленью, как у волка в ночи.