Геннадий Левицкий - Марк Красс

Сразу после разгрома Клавдия к Спартаку присоединились окрестные пастухи. Они пригнали огромные стада овец и табуны лошадей. Так у гладиаторов появилась конница, без которой их войско не могло сравняться с римским.

Поле боя у вулкана осталось за Спартаком, но стоять здесь лагерем не имело смысла: местность опустошена, и тактические соображения требовали движения — пусть даже неосмысленного. Спартак неторопливо, как властитель края, направился на юг. В пути гладиаторы навещали виллы и поселения колонистов, забирая там по праву сильнейшего все ценное и привлекая в свое войско новых рабов. Ежедневно из главного лагеря гладиаторов уходили конные и пешие отряды и рыскали в поисках добычи.

Однажды на исходе ночи небольшой отряд гладиаторов приближался к очередной вилле. На этот раз вел его сам Спартак. Воины заметили, как из огромного дома, который они собирались посетить, вышел человек и торопливо двинулся им навстречу. Отряд остановился, а человек быстро приближался. Рабы различили в сумраке, что это женщина.

— Спартак, милый мой Спартак! — воскликнула она и, протягивая руки для объятий, подбежала к фракийцу.

Воины Спартака, опасаясь нападения, закрыли вождя своими телами, но тот оттолкнул их и шагнул вперед.

— Мирина, дорогая, я не верю своим глазам!

Смеясь и плача одновременно, женщина бросилась на шею Спартака.

— Так мечтала увидеть тебя хотя бы еще один раз, мой любимый муж! Теперь мечты сбылись — я могу умереть спокойно.

— Мирина, не говори о смерти в самые счастливые минуты моей жизни. Только ради этого мгновения стоило бежать и начать войну с Римом, — Спартак смахнул невольную слезу. — Но почему ты оказалась здесь ночью?

— Сердце подняло меня с постели и повело навстречу тебе.

— Ах да, я забыл о твоем великом даре.

— Спартак, — вмешался в разговор Крикс, — я разделяю твою радость, но небезопасно стоять на открытом месте. Светает в этих краях быстро.

— Да, да, идем, — вернулся на землю Спартак. — Мирина, а чья это вилла?

— Марка Лициния Красса.

— Ты у него была в рабстве?

— Да.

— Ну погоди, проклятый богач! Ты заплатишь мне за все!

— Не надо, дорогой. Не причиняй вилле ущерба без нужды. Управляющий Красса хорошо обращался с рабами. Мы пользовались полной свободой в пределах имения и даже могли зарабатывать деньги. Я надеялась когда-нибудь накопить на выкуп и получить волю. Я довольна, что попала на виллу Красса, а не к кому-то другому.

— А как же мужчины?..

— Не волнуйся, дорогой. Меня никто не принуждал силой, а по доброй воле разве я смогла бы разделить ложе с кем-то кроме тебя? Ты единственный мой мужчина, Спартак, и теперь никакая сила не разлучит нас.

— Ты хочешь сказать, Мирина, что решила уйти с войском рабов и скитаться по враждебной стране, ежедневно подвергаясь опасности?

— Именно так.

— Но ведь ты сама говорила, что управляющий Красса довольно милосерден с рабами. Здесь было бы спокойнее и безопаснее.

— Спартак, ты забываешь, что я ношу имя амазонки, завоевавшей царство атлантов.

— Не буду с тобой спорить, Мирина, — заранее знаю, что это бесполезно. — Спартак с трудом оторвал взгляд от жены и обратился к спутникам. — Братья, впереди вилла Марка Красса. Мирина сказала, что он хорошо обращается с рабами, поэтому возьмем там лишь оружие и продукты.

Вот уже несколько месяцев продолжался открытый грабеж благодатной Кампании. Владельцы имений, не получая защиты от власти, бежали в города. Они стремились забрать с собой как можно больше добра, ибо оставшееся растаскивалось либо их собственными рабами, либо войском Спартака. Многолюдная богатая Кампания приходила в запустение. Рабы бежали к фракийцу, поля некому стало обрабатывать, хлеба перезревали на корню и ложились на землю, виноград осыпался и гнил.

Рабская армия Спартака, не находя прежней добычи, недовольно роптала и требовала вести их на Капую. Там, как и везде, было достаточно их заклятых врагов-рабовладельцев, но туда, как им казалось, свезли все богатства Кампании. Спартак понимал, что Капуя не по плечу его войску, и, чтобы успокоить своих людей, направился в Ноле.

Город, конечно, не мог равняться с Римом или Капуей, но имел мощные укрепления. Даже великий Ганнибал в 216 году до н. э. не смог взять его. Спартак покорил неприступную Нолу хитростью. Прежде всего, он заслал в город лазутчиков, которые, объединившись с местными рабами, захватили и открыли ворота.

Войско Спартака ворвалось в город словно раскаленная лава вулкана, сметая все на своем пути. Безжалостно уничтожались все без разбора: легионеры и старики, дети и почтенные матроны. Женщин насиловали прямо на мостовой и, пресытившись, убивали. Жители Нолы пытались спрятаться в своих домах, но это было бесполезно. Их вытаскивали и предавали смерти собственные рабы. Они же показывали места, где хозяева хранили ценные вещи. То тут, то там начали вспыхивать пожары. Большей частью их виновниками стали домовладельцы, предпочитавшие отдать свое имущество огню. Это еще больше озлобило рабов. В пламя, уничтожавшее их добычу, безжалостно бросали римлян, их жен и детей.