Геннадий Левицкий - Марк Красс

В руки рабов попало огромное количество оружия, свои же гладиаторские мечи и трезубцы они выбросили как напоминание о позорном прошлом.

Гладиаторы мирно лежали на песке, подставляя солнцу свои измученные тела. У многих остались жестокие отметины недавних боев и раны, полученные на арене цирка. На плечах рабов отпечатались ремни походных мешков, на бедрах выделялись красные пятна, натертые оружием. Еще человек двадцать словно дети забавлялись в воде: плавали, прыгали через волны, брызгали друг на друга.

Небольшая группа рабов с азартом играла в кости. Недавняя добыча переходила из рук в руки. Невезучие делали ставки на будущие трофеи, поглядывая в сторону богатых приморских имений.

Часть гладиаторов была занята делом: носили дрова для костров, варили в котлах обед, ставили палатки и шалаши. Часовые охраняли лагерь и следили за порядком.

Вторые сутки стоял Спартак на берегу Тирренского моря. Не только желание отдохнуть по примеру римских патрициев привело гладиаторов в эти благодатные места. Дело в том, что гладиаторы и беглые рабы решили попробовать пиратского счастья. Идея, в общем-то, неплохая: в те времена огромное Средиземное море от Геркулесовых столбов до азиатского побережья находилось во власти морских разбойников. Даже могучий Рим был не в силах с ними бороться. Но как воплотить мечты в жизнь?

С тоской рабы смотрели, как вдали проплывали богатые торговые корабли. Их путь лежал на Кипр и Самос, их ждали в гаванях Остии, Массилии, Нового Карфагена, Утики, Александрии, Брундизия, Тарента, Пирея и Тира. К чему этим судам плыть на пустынный берег, где нашла убежище толпа рабов? И ни одного пиратского корабля. Пиратов, конечно, манили приморские виллы римских патрициев, но находящиеся в них сокровища не стоили риска — довольно часто вдоль берега сновали римские военные триеры.

Спартак подчинился требованиям своих воинов и привел их к побережью, но взор предводителя гладиаторов был устремлен не в морские дали, а в противоположную сторону: туда, где в облаках терялась вершина покрытого зеленью Везувия. Туда посылал Спартак разведку, а когда ему доложили, что место подходит для лагеря, для его подготовки к подножию вулкана направился отряд. Тем временем рабы убедились в несбыточности надежд заполучить корабли и покорно пошли за своим военачальником.

Спартак приказал разбить два лагеря. Первый — на вершине Везувия. Во время давнего извержения вулкана раскаленная лава застыла между скалами и образовала довольно большую площадку. В одном месте лава стекала ручейком к самому подножию огнедышащей горы. Этот застывший ручеек теперь стал дорогой, ведущей в самое сердце Везувия. Причем дорогой единственной — с трех сторон площадку окружали пропасти и непроходимые скалы. Выбранное фракийцем место было более неприступной крепостью, чем римский Капитолий и стены Карфагена времен Ганнибала. Неподалеку на скалах гнездились орлы, и площадка, облюбованная Спартаком, походила на гнездо вольнолюбивых гордых птиц.

Второй лагерь гладиаторы разбили у подножия Везувия, сплошь покрытого оливковыми плантациями, виноградниками и садами. На земле, подогреваемой теплом вулкана, произрастали необыкновенные плоды, воздух благоухал великим множеством ароматов. Чудесный вид поистине божественных мест вдохновлял поэтов, художников, скульпторов.

У гладиаторов, нашедших здесь пристанище, не было времени любоваться красотами природы. Все время они проводили в учениях. Спартак разделил свое маленькое войско на центурии и когорты, указал каждому воину место в строю. Рабы учились различным способам построения и тактике ведения боя. Все знания, которые Спартак приобрел во время службы во вспомогательном легионе, теперь отдавал своим подчиненным. Как уроженец Фракии, Спартак был прекрасно знаком с тактикой греческих фаланг, но все же его выбор остановился на римском способе ведения войны. Так в тени садов рождался новый римский легион, который намеревался вести борьбу с римскими же легионами.

Ежедневно из лагеря выходили отряды. Они нападали на имения всадников, колонистов, сенаторов и возвращались с огромной добычей и новыми бежавшими рабами. Самые ценные вещи и продукты, которые могли храниться долго, отправлялись на вершину Везувия.

Гладиаторы наслаждались жизнью. Их столы ломились от изысканных яств, которые могли бы сделать честь любому патрицианскому дому. Более с любопытством, чем с наслаждением, поглощались рабами огромные павлиньи яйца, устрицы, лягушачьи лапки, мурены и угри; текли рекой лучшие римские вина — фалернское и аминейское, в избытке было и привозное хиосское. Перед возрастающей мощью гладиаторского войска в страхе дрожала вся округа. Долго, конечно, это безобразие продолжаться не могло.