Геннадий Левицкий - Марк Красс

— Насколько я знаю, обед римлян начинается с яйца.

— Вовсе не обязательно, — наконец подал голос и Сервий. — Это древняя традиция, но мы так давно не были на родине, что, признаться, несколько ее подзабыли.

— В нашей таверне не стоит вспоминать о яйцах. Я предложу кое-что получше. Наш повар превосходно готовит откормленных кур, обжаренных в муке. Не пожалеете, если закажете устриц, мидий или что-нибудь из рыбных блюд. На десерт могу предложить сладкий крем, сушеные финики и фрукты.

— Божественная, ты читаешь наши мысли! — воскликнул Сервий, который ценил вкусную пищу выше остальных благ жизни. — Неси все блюда, только что названные тобой, но в разумных количествах.

— Как прикажете, дорогие гости. И подумайте, не нужно ли вам что-либо кроме еды и вина. Наше заведение оказывает мужчинам различные услуги.

Грация одарила каждого из римлян многообещающим взглядом и исчезла, словно растворившись в воздухе.

— Вино действительно неплохое, — произнес Сервий, прикладываясь ко второму по счету кубку.

— Прекрасное вино, — согласился Децим, — хотя не из фалернских виноградников.

— Естественно. Зачем везти вино из Кампании морем, в котором бесчинствуют пираты, когда в Африке произрастают великолепные сорта винограда. Это было бы большой глупостью.

— Обед таков, что его впору подавать в триклиниях [7] Триклиний — столовая древнеримского дома. лучших патрицианских домов Рима, — продолжал нахваливать кулинарное искусство «Мечты Диониса» Децим.

— У посетителей таверны водятся деньги, и они хотят получить все доступные удовольствия. Возможно, некоторые из них гуляют в последний раз.

— Насчет последнего раза ты верно заметил. Молодцов точно такого же обличья, как наши соседи по столу, я видел распятыми на крестах в Брундизии. Их сняли тепленькими с пиратского корабля, севшего на мель. Видимо, и для этих где-то в портах заготовлены кресты.

— Говори тише, Децим, посетителям «Мечты Диониса» могут не понравиться твои слова. Лучше скажи, как ты относишься к здешним девушкам? По-моему, именно их имела в виду наша грация, когда говорила о каких-то услугах.

— Мне они понравились, думаю, не меньше, чем тебе. Однако как бы не попасть в неприятную историю. Марк Красс и так довольно прохладен с нами. С тех пор как мы вышли из пещеры, он перестал нас замечать, хотя раньше называл друзьями.

— Децим, ты до сих пор не постиг Красса, хотя и провел с ним немало времени. Он общается с теми, кто ему нужен. В Испании, в пещере, Марку было необходимо наше общество, теперь ему нужны Публий Пет и Квинт Минуций. Красс ставит цель и идет к ней, не обращая внимание на такие человеческие условности, как дружба, привязанность, любовь. Впрочем, я его не осуждаю — человеку, у которого за плечами стоит целый легион, хватает забот и без нас… Т-с-с, тихо, — перешел на шепот Сервий, — послушаем разговор той крикливой компании.

Друзья замолчали и принялись за еду, боясь даже сдвинуть посуду, чтобы не издать лишнего звука. Люди, заинтересовавшие Сервия, сидели через стол от них, но вокруг стоял такой невообразимый шум, что приходилось напрягать слух.

— …Лукуллу пираты?

— …Его Сулла послал набрать флот. Своих кораблей мало, вот он и приказал Лукуллу брать на службу киликийцев…

— Я тоже слышал такое… — зазвучал третий голос.

— И золота за поступление на службу платит столько, сколько мы за полгода не получаем, рискуя головой. А уж воевать Луций Лукулл умеет — он лучший легат Суллы.

— Но ведь нам придется биться с кораблями Митридата!

— А тебе не все равно, с кем воевать и как погибнуть: на кресте или от меча? Я бы лично предпочел последнее.

— Я не про то говорю. Митридату ведь служат наши братья…

— Постараемся не сталкиваться с ними лицом к лицу. Уж я отличу понтийский корабль от киликийского.

— Если хорошо платит, придется наниматься к Лукуллу. В море совсем не осталось торговых кораблей. Я две недели плавал по Золотому морю и ничего стоящего, кроме рыбачьих лодок, не встретил. Теперь вот в проклятой таверне пропиваю последние денарии [8] Денарий — серебряная монета в Древнем Риме. . Так сколько еще дней флот Лукулла будет стоять в Александрии?

— Я этого не знаю. Известно лишь, что у него какие-то дела с египетским царем.

— Знаем мы эти дела: Лукулл трясет царскую казну, чтобы выдать нам жалованье.

Такое объяснение вызвало дружный довольный смех пиратов.

Римляне еще некоторое время прислушивались к их болтовне, но больше ничего интересного не услышали.