Гэри Дженнингс - Ацтек

Перемещаясь взад и вперед по побережью или ночуя то в лагере Веракрус, то в городке с тем же названием, я внимательно смотрел, слушал и все примечал. Правда, мне нечасто удавалось услышать что-то по-настоящему стоящее (обычно солдаты ворчали по поводу лысых лобков и подмышек индейских женщин, которым они явно предпочитали своих оставшихся за морем соотечественниц), но, во всяком случае, я значительно расширил свои познания в испанском языке. Когда рядом не оказывалось белых солдат, я проговаривал вполголоса новые слова и фразы.

Из предосторожности, чтобы меня не разоблачили как лазутчика, я не вступал в разговоры с тотонаками и потому не мог попросить кого-нибудь из них объяснить мне кое-что, неоднократно ставившее меня в тупик. Вдоль всего побережья, а особенно в их столичном городе Семпоале существовало множество пирамид, воздвигнутых в честь Тескатлипоки и других богов. Одна из них даже была в сечении не квадратной, а круглой, то есть представляла собой уступчатый конус. Пирамида эта посвящалась богу ветра Эекатлю и была выстроена таким образом для того, чтобы ветры могли свободно обдувать ее, не огибая острых углов. Так вот, на вершине каждой из пирамид тотонаков по-прежнему стоял храм, но все эти храмы претерпели потрясающие изменения. Ни в одном из них не осталось статуй Тескатлипоки, Эекатля или какого-либо другого бога. Помещения отскребли от скоплений запекшейся там крови жертв и отделали изнутри заново, выбелив или выложив белым известняком. В каждом храме теперь находились деревянный крест и деревянное же, не слишком тонкой работы, изваяние, изображавшее молодую женщину, поднявшую руку в слегка предостерегающем жесте. Волосы ее были выкрашены в черный цвет, одеяние — в небесно-голубой, а кожа — в розовато-белый, обычный для испанцев. Самое странное впечатление производил круглый венец, слишком большой, чтобы покоиться на голове женщины, а потому прикрепленный сзади, к ее волосам.

Не приходилось сомневаться, что, хотя испанцы и твердили о своем миролюбии и действительно не применяли против тотонаков силу, они запугали этих невежественных людей, вынудив их заменить статуи древних могущественных богов на изваяние одной-единственной, бледной, абсолютно невыразительной женщины. Я решил, что это и есть богиня пришельцев, зовущаяся Пресвятой Девой, о которой мне уже доводилось слышать. Меня очень удивляло: неужели тотонаки решили, что она обладает хоть какими-то преимуществами перед их старыми богами? По правде говоря, женщина эта имела столь пресный вид, что я не мог даже понять, что такого божественного и заслуживающего поклонения усмотрели в ней сами испанцы. Но потом как-то раз я забрел в заросшую травой ложбину вдали от берега, где целая толпа тотонаков с дурацкой сосредоточенностью на лицах слушала одного из прибывших вместе с воинами испанских священников. Эти священники, смею заметить, не казались мне столь же странными и необычными, как чужеземные солдаты. Правда, прически их отличались от всклоченных грив наших жрецов, но черные одеяния были достаточно схожи, а неприятный запах усиливал это сходство еще больше. Божий служитель, который в тот раз наставлял собравшихся индейцев, читал свою проповедь через двух переводчиков, Агиляра и Ке-Малинали, которых он, очевидно, заимствовал всякий раз, когда те не требовались Кортесу. Тотонаки внимали его речам флегматично, но изображали полнейшее внимание, хотя я знал, что они не могли понять и двух слов из десяти даже на науатль Ке-Малинали.

Так вот, помимо всего прочего, священник в тот раз объяснил, что эта самая Пресвятая Дева, она же Владычица Небесная, не совсем богиня, а бывшая смертная женщина по имени Мария, каким-то образом ухитрившаяся остаться девственницей после совокупления со Святым Духом Господним, а вот тот как раз и был богом. Мария родила от него Господа Иисуса Христа, являвшегося сыном бога, что позволяло ему пребывать среди людей в человеческом обличье. Вообще-то ничего такого уж мудреного я в этой истории не усмотрел. Наши боги и богини напропалую вступали в самые беспорядочные связи как друг с другом, так и со смертными мужчинами и женщинами, множа по Сему Миру своих отпрысков. Да, кстати, при этом некоторым нашим богиням, не иначе как в силу волшебства, тоже удавалось сохранять незапятнанную репутацию и с гордостью именоваться непорочными девами.

Помилуйте, ваше высокопреосвященство, я просто пересказываю, как это представлялось моему невежественному уму тогда !