Гэри Дженнингс - Ацтек

Так вот и вышло, что однажды утром я выступил из города по южной дамбе, а потом повернул на восток во главе такого длинного и тяжело нагруженного каравана, какого не водил ни один почтека. Мы обогнули южные окраины недружественной земли Тлашкалы и пошли по дороге на Чолулу. И повсюду, в больших и маленьких городах и деревнях вдоль всего нашего пути, встревоженные жители засыпали нас вопросами. Их пугали приблизившиеся совсем уже близко «белые чудовища», и они надеялись, что мы сможем удержать их на расстоянии.

Обогнув подножие могучего вулкана Килалтепетль, мы начали спускаться через предгорья в Жаркие Земли. Утром того дня, когда нам предстояло выйти на побережье, мои знатные спутники облачились в свои роскошные мантии, головные уборы из перьев и прочие пышные регалии, но я этого делать не стал.

Мне пришло в голову внести в наши планы некоторые изменения. Со времени моего знакомства с испанским языком прошло восемь лет, так что я, будучи лишен разговорной практики, порядком все подзабыл. Я хотел смешаться с толпой, чтобы иметь возможность, не обращая на себя внимания, вновь прислушаться к чужому языку, вспомнить его и восстановить навыки, ибо умение бегло говорить по-испански может пригодиться. Ну а главное, мне предстояло кое-что разведать и записать на бумаге, а заниматься такими делами лучше не будучи на виду.

— Вот что, — сказал я своим знатным попутчикам, — отсюда и до места встречи я пойду босым, в одной набедренной повязке и даже понесу мешок, большой с виду, но легкий. Вы возглавите процессию, поприветствуете чужеземцев, а когда разобьете лагерь, то распустите носильщиков, предоставив им отдохнуть, как они хотят, ибо одним из носильщиков буду я, а мне нужна свобода передвижения. Вы будете пировать и беседовать с белыми людьми, а я стану встречаться с вами тайно, время от времени, под покровом тьмы. А когда мы совместными усилиями соберем все необходимые сведения, которые нужны Чтимому Глашатаю, я подам знак, и можно будет отбыть домой.

Я рад, что вы снова присоединились к нам, сеньор епископ, ибо знаю, что вам хочется послушать рассказ очевидца о том, как произошла первая встреча двух цивилизаций, нашей и вашей. Конечно, ваше преосвященство учтет, что многое из увиденного тогда было для меня настолько ново и непонятно, что просто ставило в тупик, а многое из услышанного, в силу своей необычности, казалось полнейшей галиматьей. Но я не буду затягивать свой рассказ, задерживаясь на тех первых, наивных и зачастую ошибочных впечатлениях, подобно тому как первые встретившие белых индейцы молотили всякую чушь о зверолюдях с четырьмя копытами, двумя руками и двумя головами. Нет, о своих впечатлениях и обо всем увиденном тогда я поведаю в свете знаний и представлений, полученных мною уже позже, когда я лучше узнал ваш язык и во многом разобрался.

Прикидываясь простым носильщиком, я не мог использовать свой топаз постоянно, хотя очень многое вокруг и заслуживало пристального разглядывания.

Как нам уже было известно, в бухте стоял всего один корабль, и, хотя находился он на некотором расстоянии от берега, было видно, что размером это сооружение действительно не уступает хорошему дому. Правда, крылья, о которых столько говорилось, оказались сложены, а над крышей поднималось лишь несколько высоких столбов с поперечными шестами и множеством веревок.

Там и сям над поверхностью бухты торчали верхушки таких же столбов — явно здесь затонули остатки сожженных кораблей. У самой воды, отмечая место, где белые люди впервые ступили на сушу, были воздвигнуты три памятных знака. Во-первых, крест — очень большой, сколоченный из тяжелых деревянных балок остова одного из затопленных кораблей. Рядом на высоком флагштоке реяло огромное знамя цвета крови и золота — стяг Испании, а на флагштоке пониже развевался флаг поменьше — личный бело-голубой с красным крестом в центре штандарт Кортеса.

Край Изобильных Красот, который белые люди назвали Вилья-Ри-ка-де-ла-Вера-Крус, разросся в немалое поселение. Были там и жилища из натянутой на шесты ткани, и обычные прибрежные хижины с тростниковыми стенами и пальмовой кровлей, построенные для гостей услужливыми тотонаками. Но в тот день мы увидели очень мало белых людей, как, впрочем, и животных, и работников-тотонаков, ибо, как мы узнали впоследствии, основные силы трудились чуть севернее, где Кортес повелел построить постоянное поселение — город Вилья-Рика-дела-Вера-Крус с прочными деревянными, каменными и глинобитными домами.