Гэри Дженнингс - Ацтек

В это время в помещение с суровым и важным видом вошел хозяин, и она, собрав тарелки, удалилась. Пожиратель Крови, слышавший наш разговор, посмотрел на меня искоса и иронически заметил:

— За такие слова, да от такой женщины, не жалко и боба какао. Но я готов оторвать себе яйцо, если это не вранье!

Тем временем хозяин постоялого двора, улыбаясь и довольно потирая жирные руки, подошел к нам и поинтересовался, не желаем ли мы получить что-нибудь сладенькое еще и в постель. Я отказался, а вот Пожиратель Крови, посмотрев на меня, с усмешкой заявил:

— Ну что ж, клянусь всеми богами, я попробую твое угощение. Подашь двойную порцию, чтобы и другу хватило. — Он ткнул в меня пальцем. — Пришлешь обеих женщин ко мне в комнату. Да смотри выбери самых лакомых, какие только у тебя есть.

— Господин будет доволен. Желаю ему приятного аппетита, — пробормотал с масленой улыбкой трактирщик и торопливо ушел.

Пожиратель Крови воззрился на меня с раздражением. — Вижу, что ты, дурачок, вконец разомлел от счастья. Да это же обычная уловка, какими пользуются женщины определенного сорта. Ручаюсь, что, заявившись к ней домой, ты застанешь там также и ее мужа, а вдобавок еще парочку здоровенных рыбаков, очень довольных тем, что на их крючок попалась этакая рыбка. Они ограбят тебя и разделают, как тортилью.

— Было бы жаль, если бы наше путешествие так нелепо оборвалось в Теуантепеке, — робко заметил Коцатль.

Но я ни в какую не желал никого слушать. Мне так хотелось верить, что эта женщина — как раз та, о какой я мечтал, но не смог найти в Цаачиле, — вовсе не продажная, а, наоборот, целомудренная, хотя бы в каком-то смысле. Пусть даже, как она намекнула, я стану первым из ее платных любовников, но ведь все равно же первым! Правда, несмотря на то что я почти потерял голову от выпивки и вожделения, у меня все-таки хватило ума, когда мы встретились у гостиницы, первым делом спросить:

— А почему ты выбрала именно меня? — Потому что ты молод. И наверняка пока еще почти не имел дела с распутными женщинами, которые успели бы тебя испортить. И еще ты хорош собой. Конечно, не так красив, как мой муж, но вполне мог бы сойти за одного из Бен Цаа. Кроме того, ты человек состоятельный, который может позволить себе заплатить за удовольствие.

Некоторое время мы шли молча, а потом она уточнила: — Ты ведь заплатишь мне, да? — Конечно, — хрипло ответил я. Язык мой распух от октли, а тепули набух от предвкушения. — С кого-то же мне надо начинать, — заявила женщина спокойно и рассудительно. — Я рада, что начну именно с тебя, и очень хотела бы, чтобы и все другие оказались такими, как ты. Я бедная вдова, воспитывающая двух дочерей: по положению мы почти равны рабам, и моим девочкам никогда не найти приличных мужей из народа Туч. Знай я заранее, что уготовано им судьбой, так, наверное, перестала бы кормить малышек своим молоком, чтобы они никогда не выросли. Но теперь уже поздно. Чтобы выжить, я должна научиться торговать собой, да и девочкам со временем придется учиться тому же.

— Муж совсем ничего тебе не оставил? — не без труда удалось выговорить мне.

Джай Беле махнула рукой и печально сказала: — Когда-то этот постоялый двор принадлежал нам. Но мой муж тяготился скучной жизнью трактирщика и постоянно отправлялся на поиски приключений — в надежде разбогатеть и избавиться от опостылевшего занятия. Он добывал порой удивительные диковины, но ничего по-настоящему ценного так и не нашел, а мы тем временем все глубже увязали в долгах. Путешествия — дорогое удовольствие, а выгоды они не приносили. Ну а чтобы раздобыть средства на свой последний поход, на который он возлагал огромные надежды, муж заложил постоялый двор.

Она пожала плечами. — Но обратно он так и не вернулся. Сгинул, как человек, завлеченный в трясину обманными огоньками болотного духа Кстабаи. Это было четыре года назад.

— И постоялый двор достался тому торговцу, который давал твоему мужу средства под залог. Этому жирному коротышке! — пробормотал я.

— Да. Его зовут Вайай, он из народа цогуэ. Но это еще полбеды. Дело в том, что долг моего мужа оказался таким огромным, что даже стоимость постоялого двора его не покрыла. Наш бишосу — человек добрый и справедливый, но он признал требования Вайайя законными и не мог вынести другого решения, кроме как обязать меня отработать долг. Хорошо еще, что не тронули моих девочек. Они зарабатывают чем умеют — шитьем, вышиванием, стиркой, — но большинство людей, которые могут заплатить за такую работу, тоже имеют дочерей или собственных рабов, так что много этим не выручишь. А мне приходится трудиться с рассвета до заката бесплатно.