Клара Фехер - Море

В комнате сидел молодой человек лет двадцати восьми. В первые минуты Агнеш думала, что это старший брат Кати. Она чуть было не проговорилась, но вовремя заметила на комоде фотографию Йошки Андраша в черной рамке… Молодой человек поднялся и представился:

— Доктор Иштван Ач.

— Лучший друг нашего покойного Йошки, — произнесла Кати и, чтобы положить конец расспросам, сразу же добавила: — Ты, конечно, помнишь моего брата Йошку, он погиб, бедняжка.

Агнеш не знала, что ей сказать. Она вспомнила, что была здесь в последний раз после смерти отца Кати.

Кати, как подобает любезной и внимательной хозяйке, вертелась возле гостей.

— Хочешь помыть руки? Подожди, я принесу горячей воды из кухни. Ванная у нас существует только для украшения: продырявилась, бедняжка, а до конца войны вряд ли удастся приобрести новую.

Кати принесла мыло, чистое полотенце и, оставшись в ванной наедине с Агнеш, тихо сказала:

— Что бы с тобой ни случилось, при Пиште можешь говорить спокойно.

— Откуда тебе известно, что я пришла именно из-за этого?..

— Догадываюсь.

— Мне так стыдно… я столько лет ни разу не заглянула к тебе.

— Пустяки, Агнеш. Я тоже не забуду…

Агнеш перестала вытирать руки и уставилась на подругу.

— Что?

— Не помнишь?

— Нет… ей-богу, не помню.

— Когда болел мой отец, ты каждый день клала в мою парту хлеб с маслом.

— Я не помню. Клянусь, не помню.

Кати Андраш покраснела.

— А я тебя подстерегла. Ты всегда задерживалась в классе во время десятиминутной перемены и клала мне в парту бутерброд. Он мне тогда был как нельзя кстати… я относила его домой.

— Право же, ничего такого не помню, — ответила Агнеш и покраснела как маков цвет; теперь ей и впрямь что-то припоминалось. — Ведь прошло девять лет… Зато я не забыла, как ты мне вернула книгу.

— Какую книгу? — на сей раз удивилась Кати, затем громко засмеялась: — Хорошо, если забывается то, что даешь, а помнится, что получаешь…

Агнеш все еще вытирала руки, хотя они были совершенно сухие. Черт возьми! Неужто придется просить убежища за то, что она когда-то давала Кати хлеб с маслом? Нет, она не станет рассказывать, в какую беду попала? Пусть будет, что будет…

Но, когда они вчетвером сели за стол, она незаметно для себя рассказала все. Об Иштваие Хомоке, Татаре, Эдит, полковнике Меллере, Карлсдорфере и даже о своем намерении уехать в Кишкунлацхазу.

— Не знаю, правильно ли вы поступаете, — произнес Ач, — ведь в провинции еще труднее.

— Я хорошо знаю окрестности.

Ач немного помолчал.

— Послушайте меня, Агнеш. Одно верно, вам ни при каких обстоятельствах не следует являться в комендатуру. В лучшем случае вас интернируют. Но возможен и худший исход… Беда в том, что скитания — очень опасная игра.

— Словом, прежде всего тебе нужны фальшивые документы, — сказала Кати.

— Да.

— Дадим ей метрику Эржебет Балаж.

— Верно, — кивнула Кати. Она подошла к этажерке, взяла второй том романа Шпенглера «Гибель Западного мира» и вынула из него конверт. В конверте оказалась справка о будапештской прописке, метрика и трудовая книжка на имя Эржебет Балаж.

— Но мы должны предупредить, что эти документы фальшивые.

— В каком смысле фальшивые?

— Эржебет Балаж никогда не было на свете. Поэтому вам следует держаться подальше от района, где знают дом, указанный в этих документах.

Агнеш в смятении смотрела на бумаги.

— Прочитай несколько раз очень внимательно данные и хорошенько спрячь.

— А что мне делать с собственными документами?

— Тоже хорошо спрячь. Разумеется, было бы лучше всего уничтожить их. После войны нетрудно будет получить новые… А сегодня ночью будешь спать у меня, ладно? — сказала Кати.

Агнеш с благодарностью улыбнулась ей в ответ. Здесь ничего не надо просить.

— Если ночью случится воздушная тревога… — начала Кати.

— Тогда преспокойненько останемся в квартире и предоставим наши грешные души господу богу, — докончил фразу доктор.

— Почему… Разве вы тоже? — оторопело спросила Агнеш.

— Нет, в данный момент я живу вполне легально, не подвергая себя никакой опасности. Работаю в больнице и завтра в семь часов утра, как всегда, отправлюсь на службу. Но я не робкого десятка. Моя квартира рядом, я снимаю соседнюю комнату.

— Его квартиру в Эржебете разбомбили, — пояснила Кати.

— Я охотно перестал бы быть квартирантом, но Кати не соглашается выходить за меня замуж. Ну, не сердись, ты права, — сказал Ач, встал, подошел к Кати и погладил ее волосы. — Сейчас всеобщий траур, кругом столько горя, что разумнее отложить женитьбу до конца войны. И дорогую гостью не будем утруждать нашими семейными заботами, а лучше сыграем во что-нибудь.