Клара Фехер - Море

Был седьмой час, уже спускались сумерки, а она все еще стояла в нерешительности у пересечения улиц Дамьянича и Арена. Агнеш устала, проголодалась, у нее болела голова. От надежд, которые еще теплились у нее, когда она была на берегу Дуная, не осталось и следа.

Агнеш принялась перебирать в памяти своих знакомых. На какой-то миг вспомнила Кеменешей, площадь Верхалом. Нет, ни за что, ведь в конторе известен адрес Тибора. Может быть, ее там уже ждут… Друзья Кароя, Лаци Якаб? Не то, не то, все не то…

Как ей вспомнилась Каталин Андраш, она и сама не знает. Ведь лет шесть они даже не встречались. Андраши, наверное, уже переехали из прежней квартиры, раньше они жили на углу улиц Ваш и Шандор в большом облупившемся доходном доме.

Тем не менее она, словно во сне, побрела в сторону улицы Ваш.

С Каталин Андраш они вместе учились, но только до второго курса коммерческого училища. В ту пору умер от свинцового отравления отец Каталин, работник типографии, худенький человек с редкими усами на серо-зеленом лице. После похорон Кати бросила училище. Как-то раз Агнеш зашла к своей подружке. В длинном и узком коридоре, в который выходили коричневые двери, ее встретила бледная, худая Кати. В черном платье она казалась старше своих лет, совсем взрослой; озабоченная, она заявила, что родные решили отдать ее учиться в шляпную мастерскую, чтоб она могла скорее заработать на кусок хлеба. «А что же будет с твоими стихами? — спросила Агнеш. — Ты ведь хотела стать писательницей». «То были детские шалости», — ответила Кати. Некоторое время они посидели молча, затем простились и вот с тех пор виделись раза два-три, не больше.

Еще одно воспоминание хранила Агнеш о Каталин Андраш, более давнее и довольно-таки курьезное.

В квартире Чапларов стоял под кроватью ящик с книгами: роман «Золотой человек» Йокаи, старые номера журнала «Театральная жизнь», «Зов джунглей» Джека Лондона, две книги сказок, стихи Петефи и много томов неизвестных авторов и со странными названиями. «Не смейте брать книги из ящика, — повторял старый Чаплар. — Если попросите, я сам дам, мне лучше знать, что вас интересует». Если бы отец не запрещал, Агнеш, может быть, и не подумала бы лезть в ящик. Как-то раз, когда у нее в гостях была Кати Андраш, Агнеш, которой было четырнадцать лет, возьми и похвастайся книгами. «Хочешь почитать?» «А можно?» «Как же. Они наполовину мои, отец разрешил, могу читать, что захочу, — приврала Агнеш. — Хочешь эту?» «Ладно, спасибо». Рано утром следующего дня Кати принесла книгу обратно. «Аги, посмотри, — и она раскрыла завернутый в лощеную бумагу томик на первой странице. — Читай: «Пресмыкайся, госпожа Хорги…» Господи. Агнеш выронила из рук книгу и, подавляя в себе страх, посмотрела, как она называется. Деруо Белени, «Книга страданий». «Спрячь ее скорее на место, — прошептала Кати Андраш. — И бежим в школу».

Давно уже забыт этот случай, и сегодня Агнеш переживала его снова. В ту пору она ночи не спала, все пыталась разгадать тайну ящика и то, что думала о них Кати Андраш. А если бы она дала книгу другой своей подруге, скажем, Буци Хорват, не донесла бы та на нее классному руководителю? И что бы тогда произошло с отцом? Ведь это же оскорбление Хорти!

Агнеш и не заметила, как дошла до улицы Ваш. У входа по-прежнему висел список жильцов, написанный неразборчивым, корявым почерком. Но, к счастью, в верхнем ряду она все же с трудом прочла: IV этаж, квартира № 4, Андраш.

Она позвонила, ей открыла низенькая, седоволосая женщина. Рукава ее темно-синего фланелевого платья были засучены до самых локтей. Старушка впустила Агнеш в прихожую и воскликнула:

— Ну кто бы мог подумать! Маленькая Чаплар… Как ты выросла, сокровище мое! Извини, не могу тебя обнять, только что мыла посуду. Кати, Катика, гостья пришла!

Длинная прихожая, коричневые двери, тетушка Андраш — все это сразу успокоило Агнеш и напомнило домашний уют. В крайней двери показалась взлохмаченная белокурая голова Кати, и тотчас раздался ее радостный возглас:

— Вот это сюрприз! Это мило с твоей стороны. Ты пришла как раз кстати, если любишь жареную картошку.

Агнеш никогда не нравилась старомодная мебель, но в квартире Андрашей царил какой-то особый уют. Простая, дешевая, лакированная мебель темно-коричневого цвета, какую можно видеть в любой витрине магазина, но покрытая красивыми салфетками, изящные стеклянные вазы с букетами цветов. И вся квартира, тяжелое плюшевое покрывало на диване, кружевные занавески на окнах и даже томик Петефи на маленькой этажерке, казалось, были пропитаны ароматом айвы и орехового листа.