Клара Фехер - Море

Двое малышей так и не поняли, что им прокричали из виллы. Некоторое время они еще плакали под оградой, голодные и сонные. Затем Жофи, громко всхлипывая, сказала:

— У меня есть тетя… тетя Жофи. Она живет возле рельсов.

— Каких рельсов?

— А где ходят поезда. Из ее окна видно, как дымит паровоз.

— Тогда это Западный вокзал, — обрадованно проговорил Габи.

— Верно. Вокзал.

— Пойдем туда.

— Пойдем.

Вниз идти было легче. Когда они спустились, уже светало. Оба так устали, что буквально засыпали на ходу, повесив головы и раскачиваясь вправо и влево, как пьяные. Жофи то и дело спотыкалась, обессиленная, садилась на камень, но Габи тащил ее все дальше и дальше. Если же Габи опирался о дерево или усаживался на кучу щебня, девочка со слезами упрашивала его не останавливаться. Тетя Жофи — родная сестра ее матери, у нее трое малышей, она даст им покушать, у детей есть игрушки, деревянная кукла и лошадка, только бы скорее добраться туда.

Двое мужчин в гражданской одежде и военных фуражках показали им дорогу к Дунаю. Если удастся выйти на Дунайскую набережную, останется только проскочить мост, а там уже недалеко и Западный вокзал.

— Так-то оно так, — ответил дядя в гражданской одежде, — но по какому мосту, глупенькие, вы пойдете, ведь моста Маргит уже нет. Да, его нет. Хотя не беда, переедете на пароме. Вы только доберитесь до моста, детки, а там уже пустяки.

Светало. Из темноты вырастали стены домов, но развалины теперь казались особенно странными и дорога — еще более бесконечной. Сколько тысяч шагов надо сделать ребенку, чтобы дойти от площади Сены до площади Палфи?!

По Дунайской набережной извивалась длинная колонна. Люди шли медленно, тяжело. Габи обрадовался: они, наверное, спешат к парому. И, напрягая все силы, дети устремились за колонной.

Колонна остановилась. Послышались крики, причитания, напоминающие протяжную, скорбную, жуткую песню. Дети оторопело попятились назад, до того страшной и грозной показалась им эта предрассветная картина. Над Дунаем полз туман, небо, вода, земля — все сливалось воедино.

Дети снова, но теперь уже осторожно стали приближаться к колонне. Но что это? Люди раздеваются на берегу реки. Что они, с ума сошли? Купаться собираются? Вооруженные винтовками нилашисты в черной форменной одежде и с повязками на рукавах — им они знакомы, приходилось видеть уже не раз — окружали толпу.

— А почему же мы стоим? — нерешительно спросила девочка.

— Пойдем.

Они подошли к колонне шагов на пятнадцать-двадцать, но тут произошло что-то непонятное. Два нилашиста оглянулись, подбежали к ним и схватили за шеи.

— Бежать вздумали? Паршивые иудеи!

— Дядя, пустите! — кричал Габи. — Дядя, я только к парому…

— Цыц!

И вот они уже в толпе среди старых дядей, тетей, среди множества детей. Вокруг них все плачут и никто не обращает на них внимания. Габи дергал какого-то молодого мужчину за пальто.

— Дядя…

Тот посмотрел на него пустыми невидящими глазами.

— Дядя…

Габи схватил за руки Жофи, и они устремились прочь из толпы, в сторону площади Палфи, но их тут же крепкими подзатыльниками возвратили назад.

— Дядя, я…

Мальчик почувствовал, как кто-то взрослый взял его за руку, повернул лицом к Дунаю, услышал крик Жофи, плач, странную песню.

И затем сразу все оборвалось.

Ач без стука ворвался в комнату Баттони.

— Янош, случилась беда.

— Что такое?

— Жилле принес изданный нилашистской партией приказ. Собирается конфисковать радий.

— Вот это новость. Откуда ты узнал?

— Меня только что вызывали в канцелярию. Все здание дирекции захватили нилашисты. Одни вооруженные сопляки… Жилле сидит у директора, он сам показывал мне приказ.

— А директор?

— Эта старая скотина? Он отдал распоряжение, чтобы я немедленно принес кассету с радием. Я попросил десять минут, сославшись на то, что сейчас как раз облучают больного, а сам скорее к тебе. Кассета у меня в портфеле.

— Тогда, Пишта, делай, как условились. Беги.

— Да. Но дело в том, что отсюда не выбраться. Жилле тоже не дурак. Поставил часовых у всех выходов.

— Попытайся спрятаться в старой котельной.

— Невозможно. Жилле знает план здания, как свои пять пальцев, и потом меня могут искать и на квартире.

— Ты все равно не пойдешь домой. Ты ведь знаешь, что тебе следует явиться к Шани.

— Да, но в квартире…

— Кажется, твоя невеста переехала?

— Она — да. Но у меня в квартире два дезертира.