Клара Фехер - Море

На какой-то миг Карлсдорфером овладело желание отшвырнуть от себя плачущую, повисшую у него на руке жену, но потом вдруг в нем появилось чувство жалости и бессилия. Что ему, в сущности, надо в его шестьдесят восемь лет? Сидеть перед камином, читать газету «Цюрхер», выпивать свою утреннюю порцию кофе. Вот и все.

— Не плачь, — нежно сказал он, но от этих слов жена зарыдала еще громче.

Ворота уже были заперты. Только после долгого стука вышел наконец дворник. Охая, он принялся корить их, как это они осмелились так поздно покинуть дом? Ведь гражданским лицам в такую пору не разрешается даже на улицу выходить! Да и бомбы сыплются градом. Все жильцы переселились в убежище.

— Переберемся и мы в подвал, — сказала госпожа Карлсдорфер, — помогите нам перенести постель.

Зайдя к себе в кабинет, Карлсдорфер сел к письменному столу, облокотился на него и, охватив руками голову, замер. Не двигаясь и ни о чем не думая, он пристально смотрел на стол. Как сквозь сон, до него доносились из соседней комнаты шаги, разговор, скрип ящиков, шкафов. Все это казалось ему непонятным. Разве двумя-тремя этажами ниже менее опасно? А если вспыхнет пожар или дом обрушится? Лучше уж погибнуть в своем доме, чем пропадать, подобно крысам, где-то в подвале…

В соседней комнате стало тихо, но немного погодя снова послышались шаги, грохот передвигаемой мебели, звон ключей.

— Пойдем, душенька, в подвал, — услышал он умоляющий голос жены.

— Ладно, немного позже… Ты пока иди, я приду потом.

— Ведь бомбят же.

— Ладно, иди.

Карлсдорфер погасил свет и открыл дверь на балкон.

«Еще, чего доброго, схвачу воспаление легких», — подумал он, но эта мысль показалась ему сейчас прямо-таки смехотворной. Все вокруг до самого горизонта объято морем огня, а тут еще кто-то может умереть от воспаления легких или от истощения… Что там такое горит? Карлсдорфер впервые по-настоящему ощутил, как дорог ему этот город. Господи, а вдруг это горит центр или парламент… или мосты гибнут. Полковник Меллер утверждает, что нацисты заминировали мосты. Они способны на это, они на все способны… Они уничтожили, разграбили, расстреляли всю Европу… не оставили камня на камне в Сталинграде, погрузили в вагоны сокровища Парижа, превратили Лувр в конюшню, ограбили Флоренцию, надругались над Римом, превратили в нищих всех жителей Амстердама, стерли с лица земли Лидице, Орадур… для них наш Цепной мост ничего не стоит. Господи, Цепной мост! Может быть, сегодня он проходил по нему в последний раз.

— Я злодей… мы все злодеи, — громко воскликнул старый Карлсдорфер. — Я отдал свою дочь какому-то фашистскому проходимцу, и он убежал с ней на запад, к нашему извечному врагу. Мы ничему не учимся, все забываем…

В соседней комнате скрипнула дверь, но Карлсдорфер не заметил. Опершись о косяк балконной двери, он стоял, не в силах даже сделать два шага, добраться до кресла и сесть в него.

— Карлсдорфер, вы здесь?

— Эй, кто там? — очнулся старик.

— Эмиль Паланкаи, — послышался спокойный и наглый ответ.

— Что вам здесь надо? — с возмущением спросил Карлсдорфер. — Что вы бродите ночью по моей квартире?

— Я пришел за ключами.

— За какими ключами?

— От сейфа.

— Что? С какой стати?

— Если хотите знать, по праву сильного. Не вынуждайте меня применять оружие.

— Убирайся отсюда, нилашистская свинья. Убирайся…

— Дадите ключ?

— Две пощечины, наглый сопляк…

Паланкаи выстрелил.

Послышался болезненный, хриплый крик; в освещенной лучами прожекторов комнате Карлсдорфер пошатнулся и рухнул на дверь.

— Зло-дей!

Паланкаи, теперь уже спокойно прицелившись, выстрелил еще раз. Ночь оглашалась грохотом орудий, треском пулеметов, и поэтому пистолетного выстрела почти не было слышно. Паланкаи с полминуты стоял в нерешительности, затем осмелился подойти к старику поближе. Карлсдорфер лежал на полу без сознания, но еще дышал. Рубашка его была липкой от крови. Паланкаи обыскал карманы старика.

Черт бы побрал эту скотину. Отдал бы по-хорошему, так ничего бы такого не случилось… А теперь ищи хоть до скончания света, все равно не найдешь; может быть, он прячет ключи в другом месте… Кошелек, бумажник, носовой платок, сигареты и… ключи. Множество всевозможных ключей на одном кольце. Паланкаи принялся ощупывать их в темноте. Это, наверное, ключ от подвала, это от дверей… Возможно, этот? Это ключ системы Вертхейма…

Он быстро сунул ключи в карман и на цыпочках стал выбираться из чужой квартиры.