Хоар подняла руки над головой, сделала ими какое-то неуловимое движение, и ее одежды упали, обнажив стройное тело, которое в свете луны казалось сделанным из серебра. Ной, пораженный не красотой тела Хоар, а ее наглым бесстыдством, прикрыл глаза тыльной стороной ладони и отступил на три шага назад.
– Оденься, Хоар, – попросил он. – Нехорошо…
Если бы Хоар только знала, могла бы знать, сколь отталкивающе выглядит она, вызывая не похоть, но омерзение, она бы оделась немедленно и поспешила бы уйти. Но она, уверенная в собственных чарах, привыкшая полагаться на них и привыкшая с их помощью добиваться желаемого, даже не допускала такую возможность. Если получалось тысячу раз, то почему не получится в тысячу первый?
– Разве не хорошо? – низким певучим голосом, в котором уже не было ни злости, ни насмешки, а были только истома и соблазн, спросила Хоар. – Нехорошо отказываться от дара, который я собираюсь преподнести тебе, любимый мой. Возьми же меня, я жду! Овладей мной любым из способов, хочешь, овладей мною прямо здесь! Заставь меня кричать от наслаждения! Я познала одного из сыновей твоих и теперь хочу сравнить, кто из вас лучше! Молодость пылка, а зрелость искушена, разве не так? Иди же ко мне, Ной, отрада души моей и услада моего тела! Иди же! Ты не хочешь?! Будь по-твоему, тогда я приду к тебе сама, ведь ты этого заслуживаешь. Среди мужчин, которым я дарила себя, не было ни одного праведника. Вот я иду, любимый мой, иду к тебе…
– Стыдись, Хоар! – воскликнул Ной, не отводя руки от глаз. – Мне стыдно за тебя, и удивляюсь я тому, как тебе не может быть стыдно!
– Пусть стыдятся уродины, которые отталкивают мужчин и устрашают их взоры, а мне нечего стыдиться, ибо я красива и не отталкиваю, а привлекаю! – отвечала Хоар, переступая через свои одежды и медленно, мелкими шажками, отчего казалось что она не идет, а плывет, приближаясь к Ною. – Возьми же меня, любимый, наслаждайся мною и дари мне наслаждение! Я – как чаша с брагой, что дарит радость! Выпей же меня до дна!
Испросив у Господа крепости духа, Ной развернулся и быстрым шагом устремился к воротам, поскольку не видел для себя другого спасения и другого выхода из сложившегося положения, кроме бегства. «Вот ведь бесстыдница, жестокая сердцем, – подумал он, сокрушаясь и скорбя. – Но ведь была же, была она ребенком, доброй веселой девочкой, доброй и веселой, как все дети, девочкой, не знавшей зла и не помышлявшей о нем. Как и когда изменилась она к худшему, и почему никто не удержал ее на пути добра? Как же мне горько и больно за нее и за доброго соседа моего, обманутого и погубленного ею!».
Ной очень надеялся на то, что Хоар не станет его преследовать и еще надеялся на то, что никто из его домочадцев не наблюдает сейчас за ними.
За спиной Ноя с громким стуком распахнулась дверь.
– Блудница! – взревел мужской голос, преисполненный ярости и боли. – Ты же клялась быть только моей!
Ной поторопился уйти, желая, чтобы Хоар и неизвестный ему мужчина (должно быть ее работник) сами разобрались бы между собой, ибо третий здесь лишний, но глухой звук удара, слившийся с треском ломающегося дерева и хриплым вскриком, вынудил его обернуться. Так страшно вскрикивают только в смертный час, прощаясь с жизнью и горько сожалея о ней, уходящей.
Хоар стояла, шатаясь, как тростинка шатается на ветру, и протягивала к Ною обе руки, словно умоляла о помощи. Над левой грудью ее появились три темных пятна из которых стекала вниз кровь. Большая черная тень бесшумно метнулась по двору и скрылась за домом. Ной подбежал к Хоар, подхватил ее слабеющее тело, которое тотчас же обмякло окончательно, и стало ему понятно, что Хоар умирает.
Он увидел, что в спине ее торчат вилы, а зубья их выходят спереди, и раны, сделанные ими, показались Ною пятнами в лунном свете, потому что окровавленные острия зубьев он разглядел не сразу. Удар убийцы был настолько сильным, что вилы не только пронзили Хоар насквозь, но и ручка их преломилась у самой железной насадки. Кровь вытекала из ран толчками, в такт биению сердца и каждый новый толчок был слабее предыдущего.
Хоар вздрогнула, то была предсмертная судорога.
– Мне жаль, – тихо сказал Ной, глядя в тускнеющие глаза Хоар и понимая, что глаза эти будут сниться ему до скончания дней.
«Доводилось ли тебе, Ной, видеть, как гаснут глаза, когда жизнь покидает тело? – вспомнил он слова Хоар. – Это весьма увлекательное зрелище. Оно увлекательнее, чем наблюдать за огнем, жаль, только, что недолго длится…»
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу