Для кого потоп, как не для тех, кому предстоит жить дальше? То, что послужило возмездием для одних, послужит назиданием для других. Не угрозой, но назиданием – вот дано вам благо великое, и вот, что случится с теми, кто дерзнет пренебречь этим благом. Одна мера у всего сущего, но два исхода – к добру и ко злу.
«Шесть дней осталось» – сказал себе Ной, проснувшись.
Он знал, что теперь долго будет отсчитывать по утрам дни. Сначала – сколько осталось до потопа, потом – дни потопа, потом – дни схода воды. И дням новой жизни придется вести счет, потому что, кроме него и сыновей его, некому это будет делать.
«Еще Ковчег не достроен, а я уже думаю, как будем считать дни по завершении потопа! – выговорил самому себе Ной и подытожил: – Нехорошо!»
Он встал, оделся, помолился в своей молельне и вышел на кухню, где Эмзара варила кашу из дробленого пшеничного зерна для утренней трапезы.
– Дети не спали, – сказала она, зевая и помешивая половником в котле, – и я не спала, дожидаясь, пока они лягут. Сначала судили и рядили обо всем во дворе, потом пошли пересчитывать найденные монеты и делить их на части…
– Так ведь делили уже, – удивился Ной. – Две трети на покупку гофер, одна часть на покупку припасов. Дерево покупаем сегодня, а припасы – как только Ковчег будет готов.
– Иафет считал и сказал, что лучше взять с собой больше припасов и кормов для животных, а дерево он рассчитал так, чтобы не покупать ничего лишнего. Так и сказал – ни одной лишней балки не останется, но ничего не будет недоставать. В итоге они поделили деньги пополам. Половина пойдет на покупку дерева, половина на припасы. А на оставшееся внутреннее устройство Ковчега пойдет дерево от наших построек. Если сделать так, тогда запасов с лихвой хватит нам по окончании потопа до сбора первого урожая и первого приплода у скотины. Так сказал Иафет, а он считал и знает.
– Если он сказал, то знает, – сказал Ной. – Иафет не говорит зря.
– Лучше бы иногда говорил, – проворчала себе под нос Эмзара, намекая на то, что скрывал до вчерашнего вечера их младший сын. – Я спросила его: «Скажи, сын мой, зачем тебе понадобилось посыпать землю золой, разве не видел ты, что в яме, куда мы выбрасываем ненужную золу из очага никогда ничего не растет?». А он мне на это ответил: «В яме не растет. Но от порога до нее, там, где часто просыпается зола, трава и гуще, и выше, и сочнее. Стало быть, дело не в золе, а в ее количестве. В избытке она подавляет ростки, а в небольшом количестве, способствует их росту». Есть ли у кого еще такой умный сын?
– Нет, – улыбнулся Ной.
– Я положила в котел меда, а на стол подам еще сушеных фиников и других плодов, а также немного вяленого мяса из того, что мы отложили на припасы, – продолжала Эмзара. – Это будет первая трапеза для новой невестки в нашем доме, пусть она будет сладкой и обильной. А ужин устроим, как решили…
– Но до того нам придется поработать как следует! – сказал Ной. – Пока Сим и Хам привезут к Ковчегу дерево, нам с Иафетом надо будет установить опорные балки для крыши, да подвести их так, чтобы было ровно.
– А если будет неровно – что с того?! – фыркнула Эмзара, извлекая половник и закрывая котел крышкой. – Главное, чтобы сверху не лилась вода! Не дворец же строим!
– «Ровно» означает не только «красиво», но и «крепко», – пояснил Ной. – И если уж делать, то делать как следует. Я тоже могу сказать: «зачем так долго и тщательно мешать кашу, ведь сойдет и так!».
– Сойдет, – проворчала Эмзара. – Волам сойдет, они все съедят, а нам не сойдет. Если плохо мешать, то снизу пригорит, а сверху останется сырым, да и мед не распространится равномерно и оттого с одного боку будет сладко, а с другого не очень! И что ты лезешь ко мне с советами? Разве учу я тебя, как надо строить Ковчег?! Иди умойся, расчеши волосы и бороду, ведь скоро будем встречать нашу новую невестку!
Ной улыбнулся и хотел выйти, но у порога столкнулся с Шевой. Шева выглядела расстроенной, даже поникшей.
– Поистине мой удел приносить вам дурные вести! – сказала она, качая головой, с которой сполз платок. – Услышала я, что убили кузнеца Гидвона, с которым вчера разговаривал отец наш, и пришла сказать о том…
Своего отца, который уже умер, Шева называла «отец мой», а про Ноя говорила «отец наш», подразумевая, что он отец ей и ее мужу или же просто «отец».
– Повитуха Седа шла мимо наших ворот и кричала, что Гидвона загрызла лиса-оборотень! – добавила Шева.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу