Гор Видал - Вице-президент Бэрр

— Они хотят, чтобы я был их вождем. — (Опять правда.) — И учредить республику под протекторатом Англии. — (И это могло оказаться правдой. В то время новоорлеанцы очень хотели избавиться от провинциальных американских варваров. Если бы Англия им помогла, они стали бы англичанами.) — А не то они обратятся к Парижу.

Я произвел должное впечатление.

— Правительство его величества весьма серьезно отнесется к делу, если оно примет такой оборот.

Пока вполне достаточно. Я вдохновил его снова написать в Лондон. Отныне все зависело от отклика премьер-министра Питта.

На другой день после моего прибытия в Вашингтон миссис Мерри настояла, чтобы я сопровождал ее на ипподром. Там в ноябре по будням происходили (а может, и ныне происходят?) конные состязания, венчаемые ежегодным балом жокей-клуба в соседней таверне. Гвоздь сезона.

Мы стояли под навесом, день был солнечный, по-зимнему прозрачный, и нам было очень хорошо. Вокруг нас шумливые вашингтонские хлюсты гуляли вовсю, попивали ром, чтобы согреться, и делали ставки. Как всегда, миссис Мерри сумела окружить себя хорошенькими женщинами и умными мужчинами. Я чуть не забыл о своих честолюбивых замыслах, но вот перед последним заездом огромный увалень направился ко мне с дальнего конца поля. Новый вице-президент Джордж Клинтон выглядел старым и смущенным.

— Бэрр! — воскликнул он, словно дороже меня у него никого не было. — Рад вас видеть!

— Мой преемник! Мой… сын. Я чувствую себя вашим отцом. Нет, призраком отца! И отомсти, когда ты все услышишь [87] Бэрр произносит слова Призрака отца Гамлета, обращенные к Гамлету. .

— М-м-м? — Клинтон никогда не отличался быстротой ума. — Мы тут много наслышаны о вашем пребывании на Западе.

— Не верьте ни единому слову из того, что слышите.

— Но говорят, вы там все лето провели. Лучше бы они оставались с нами, это в их же интересах.

— Как вам нравится быть вице-президентом?

— Более идиотской должности не придумаешь, а? Да еще для Джорджа Клинтона, бывшего губернатора, и в моем-то возрасте!

На другой день я обедал с президентом и с дюжиной конгрессменов. Я нашел Джефферсона в хорошей форме и не мог понять почему. Меня так озадачило его приподнятое настроение, что я попросил об аудиенции; весьма охотно он назначил мне время.

Меня приняли в подвальном кабинете, набитом садовым инструментом; там стояли две копировальные машины. Быть может, он изобрел наконец устройство, которое действовало.

— Очень удобно, полковник. Заведите себе такую же.

— Когда устроюсь — непременно.

— Да.

Он ни разу не посмотрел мне прямо в глаза в течение всего разговора, который длился два часа.

Я говорил почти откровенно, и один-единственный раз он тоже был откровенен — насколько позволяла его натура.

— Вы читали о моих планах относительно Запада? — Я начал in medias res [88] С существа дела (лат.). и поклялся, что не допущу никаких разглагольствований об архитектуре или о природе музыки.

— Газеты я читаю. — Джефферсон дотронулся до глобуса. Он сидел в кресле собственной конструкции: кресло ни с того ни с сего вдруг поворачивалось на шарнирах.

— Разрешите вам сказать, западные штаты ни за что не оставят Союз.

— Я рад. — Смелая попытка казаться беспечным.

— Могу добавить, что вы сами очень популярны на Западе.

Это правда, и он, конечно, об этом знал.

— Приятно слышать. Мне очень хотелось бы побывать в той части света, когда я освобожусь от этой ненавистной должности.

Я быстро пресек «плач президента». Нескончаемая песнь жалости к себе! Первым ее запел Вашингтон, а все последующие президенты подхватили — целый хор. В прошлом году даже Эндрю Джексон начал петь мне о жестокой судьбе, заставившей его править нами. Я оборвал Джексона, оказав, что меня вовсе не трогают его ламентации. Из всех, пожалуй, только у Джексона достает юмора смеяться над собой — слегка, правда, но смеяться. И то хорошо.

— Позвольте мне рассказать вам о делах на Западе. — И я-таки рассказал ему как можно точней.

Джефферсон слушал со вниманием, задавал точные вопросы, признался наконец, что ему «никто прежде не говорил о таких важных вещах, а ведь ему положено все это знать».

— Я рад с вами поделиться, ибо вам эти сведения куда важнее.

Джефферсон медленно крутил вокруг оси глобус.

— Признаюсь, полковник, я не верил иным… сенсационным сообщениям, которые читал о ваших путешествиях. Убежден, вы никогда и не мыслили себе отделения западных штатов.