Гор Видал - Вице-президент Бэрр

Я оставался в Эрмитаже пять дней, и Джексон делал все, чтобы я чувствовал себя как дома.

— Черт побери, Рейчел, нельзя же кормить его тем, чем мы кормим работников. — И он совал отвергнутое блюдо в руки дворецкого. — У полковника Бэрра был лучший стол в Филадельфии, и подавали вино, Рейчел, а не перебродивший виноградный сок!

— Ну-ну, генерал, — успокаивала его Рейчел, как успокаивают пса, чтобы он перестал лаять.

Мы с Джексоном обсудили наедине мой план освобождения Мексики. В роли командующего гражданской гвардией Теннесси он имел столько же возможностей, как и Уилкинсон, начать войну с Испанией, а она была неизбежна.

— Я все сделаю, сэр, только прикажите. Я ненавижу донов больше, чем самого дьявола — с дьяволом, говорят, хоть весело, и он не живет под боком за рекой Сабин, и не похищает наших мальчишек, как только что похитили братьев Кемпер, да еще с нашей территории, вот проклятые!

— Вы пойдете со мной, генерал, если вдруг вспыхнет война?

— Пусть меня прикуют цепями к дверному косяку, не то я первым брошусь бить донов! А за мной пойдет вся гражданская гвардия. Клянусь!

— Ну, а если не будет войны с Испанией?

— Мы ее устроим! — Джексон взмахнул трубкой, и в нас, словно артиллерийские снаряды, полетели облачка белого дыма.

— Ну, а вдруг испанцы не попадутся на удочку?

Он нахмурился.

— Вы спрашиваете, что нам делать с донами, если Джефферсон струсит?

— Да.

— Надо подумать.

— Вот именно.

— Джефферсон никогда не горел желанием драться. Помните, как он улепетывал от англичан? Те гнали его через всю Виргинию, словно лиса — нет, словно перепуганного зайца. Смешно! Позор!

— Думаете, мы все же сможем перейти Сабин без объявления войны и без разрешения Джефферсона?

Я знал, что ему не понравится слово «разрешение», так и вышло.

Джексон стал проклинать Джефферсона. Потом:

— Лично я рискнул бы. Либо вы завоюете Мексику и Джефферсон напишет вам вежливое письмо как правитель правителю, либо вас повесят доны и вам уже будет безразлично, что пишут из Вашингтона.

Джексон сказал то, что я хотел услышать, и я составил свой план.

На судне, предоставленном мне Джексоном, я отплыл 3 июня вверх по течению реки Камберленд в форт Массак, где меня ждал Уилкинсон. Мы провели вместе четыре дня. Он показал мне список рекрутов. Я показал ему свой. Мы согласились, что лучше всего начать кампанию следующей весной.

— Но сначала нам нужна война с Испанией.

Уилкинсон выпятил перетянутый портупеей живот…

— Скажите только слово, и я перейду реку Сабин. Я заставлю Испанию драться! Я даже Джефферсона заставлю драться. Это так же точно, как то, что завтра солнце взойдет с востока! — Затем Джейми дал мне письма к разным новоорлеанским магнатам и проводил меня до борта собственной баржи, по-королевски роскошной, сверкающей яркими красками, с командой из десяти матросов.

Я чувствовал себя прямо-таки императором Мексики, когда вплыл в Новый Орлеан, переполошив бездельников на пристани, которые сроду не видели столь экзотической ладьи.

Я не ожидал, что Новый Орлеан сулит столько радостей. Но будь жизнь снисходительней ко мне, не толкай она меня на великие свершения и в вечные водовороты, я бы тогда блаженно поселился там без долгих раздумий и провел остаток дней в комфортабельном доме с галереей на Вье Карре в окружении привлекательнейших женщин Америки и креолов, которые сразу покорили меня и которым, думаю, я тоже понравился. Ведь я, один из немногих американцев, говорил по-французски так, что меня понимали.

Я остановился в доме Эдварда Ливингстона, бывшего мэра, бежавшего из Нью-Йорка, где его обвинили в том, что кто-то из его подчиненных не по назначению использовал какие-то фонды. Подобно многим жителям восточных штатов, вступив в полосу невезения, он отправился на Запад и недурно там устроился. За две недели до моего приезда он женился на красивой и богатой креолке девятнадцати лет от роду. Он собирался стать сенатором от Луизианы. В настоящее время он всеми уважаемый посол во Франции.

— Я хотел спросить вас, скучаете ли вы по Нью-Йорку. А теперь нет нужды задавать этот вопрос. — Мы сидели в саду, и запахи тропических растений смешивались с ароматом жарящегося кофе, столь характерным для Нового Орлеана. В полотняном костюме Красавчик Нед больше походил на преуспевающего плантатора, чем на преследуемого мэра Нью-Йорка, которого я знал когда-то. Он лишь сердился на Джефферсона и на самоуправство, чинимое в Луизиане ее правителем Клерборном, не злонамеренным, но совершенно бездарным ставленником виргинской клики.