Гор Видал - Империя

— Что будет делать Япония с Россией и Маньчжурией? — Уайтло отказывался понять намек Хэя. Так легко и упустить дипломатический пост.

— Об этом надо спросить японцев, — отрезал Хэй. — Конечно, никто из нас не хочет, чтобы Россия оккупировала индустриальные районы Маньчжурии…

— Провинция Шаньси! — всколыхнулся Рузвельт, и Хэя передернуло, когда учтивый и низкий баритон Брукса Адамса преобразился в рузвельтовский фальцет. — Сегодня это главная цель всех империй на земле. Кто держит в руках провинцию Шаньси, у того в руках мировой баланс сил…

— Теодор, там уже режут торт. — Эдит встала одновременно с Кларой, и Хэй почувствовал облегчение. Хотя он ни в коей мере не отвергал грядущую американскую гегемонию, обоснованную в готовящейся к изданию книге Брукса Адамса «Новая империя», он считал, что администрации президента никогда не следует ассоциироваться с такой антиамериканской концепцией как империя. Пусть империя придет во имя стремления к свободе и счастью. Если Соединенные Штаты не будут действовать осмотрительно, мир может с гораздо меньшей серьезностью отнестись к великой хартии Нового света, которая отделила это продолжение Британской империи не только от своей прародительницы, но и от всех других беспокойных и стремящихся к внешним захватам наций.

Поднявшись из-за стола, Уитни и Пейн, точно по уговору, разошлись в разные стороны. Хэи проводили Рузвельтов в столовую, где толпились гости с бокалами шампанского наготове. По другую сторону громадного торта стояли Элен и Пейн, готовые к разрезанию торта и тостам.

Подружка невесты Каролина была в светло-сером платье из шелкового крепа, цвет не вполне подходящий случаю, но Элен настояла, чтобы она присутствовала на свадьбе как девица-подружка невесты, потому что «тебе была предназначена роль замужней подруги невесты». На этот аргумент Каролина не нашлась, что ответить.

Теперь она стояла между Генри Адамсом и Кэботом Лоджем, и троица комментировала тосты, особенно вдохновенный президентский; президент стоял между женихом и невестой, как если бы их бракосочетание и свадьба были бы неполными, не будь его рядом или даже в центре событий.

— Теодор опьянен собой, — пробормотал Адамс.

Смех Лоджа не был самым приятным звуком, но в этих обстоятельствах Каролина отнеслась к нему благосклонно.

— Он не выносит, когда кто-то другой оказывается в фокусе всеобщего внимания. Он хочет быть женихом…

— И невестой тоже, — добавила Каролина.

— Он хочет быть всем, — сказал Адамс. — Интересно, — заметил он с макабрической улыбкой, — как он будет вести себя на собственных похоронах?

— Начнем с того, что ему придется лежать в гробу, — сказал Лодж.

— То будут государственные похороны, — сказал Адамс. — Столько энергии при жизни, наверняка и в смерти тоже.

— Нам повезло. — Лодж заговорил в мрачно-серьезном тоне. — Он на своем месте в должное время…

— Раздает торт? — пошутила Каролина, но Лодж был из числа преданных сторонников, и звезда Теодора была его звездой.

К удивлению Каролины, в комнате оказалась Фредерика Бингхэм, очень хорошенькая в милом светло-зеленом платье. Хотя миссис Бингхэм еще не проникла сквозь златые врата высшего общества, но чуть кривая улыбка ее дочери каким-то образом открывала перед ней любые двери. Каролина не могла не восхищаться ею. В конце концов, высокая светская карьера оставалась единственным, чего могла добиться молодая богатая американка, если ей, разумеется, будет сопутствовать удача.

— Меня пригласила Элис, — сказала Фредерика, словно прочитав ее мысли.

— Рузвельт?

— Хэй. Даже не представляла, что в Вашингтоне столько людей, с которыми я не знакома, и так мало, — улыбка на ее лице скорее угадывалась, чем читалась, — так удивительно мало конгрессменов.

— Они все у твоей матери.

— Вот и ладно. А эти люди, кажется, из Нью-Йорка. — Фредерика оглядывала комнату, как пресловутую клетку со львами, где Кларенс Кинг едва не лишился рассудка.

— Я иностранка. — Каролина предпочла так себя назвать, хотя, конечно, она принадлежала уже, нравилось ей это или нет, старому Вашингтону. — Здесь много людей из Огайо. Например, полковник Пейн. И Стоуны. И сенатор Ханна. — Им поклонился тучный бледный Марк Ханна, который на короткое мгновение воплотил в себе целый штат.

— Ваш брат тоже здесь? — спросила Фредерика, когда они двинулись в гостиную вслед за новобрачными и прилипшим к ним президентом.