Гор Видал - Империя

Эдит Рузвельт нерасчетливо спросила Оливера Пейна о том, что он подарил молодым.

— Немного, — ответил Пейн, опустив глаза в тарелку, где куропатка в желе развалилась в непристойной позе. — Обычная вещь, бриллианты, — пробормотал он. Уитни пил шампанское и улыбался миссис Уайтло Рид. — Дом в Томасвилле, штат Джорджия, — продолжал Пейн. — Они проведут там медовый месяц. Отменная охота в Джорджии.

Президент даже с набитым ртом не мог оставить тему охоты без комментария.

— Дикие утки! — едва разборчиво выкрикнул он.

— Тео!

Но ружья и дикие утки всецело завладели этим энергичным мальчишеским умом.

— И еще я уступаю им мою яхту, — сказал Оливер Пейн, адресуясь к тем, кого мало занимал президентский панегирик истреблению диких животных. — «Амфитриту». Этим летом они поплывут на ней в Европу…

— Это океанская яхта? — захлебываясь от восторга, спросила миссис Уайтло Рид.

— Да, — сказал Оливер Пейн, глядя мимо Уитни на дальнее его плечо, чем, видимо, особо подчеркнул свое большее, чем у того, богатство.

— Размером с океанский лайнер, — сказал Хэй, предоставляя Риду возможность пообщаться с президентом, который, почувствовав, что теряет внимание стола, сосредоточился на Риде, чьи подхалимские кивки и улыбки подвигли президента на изложение детальной истории охотничьих рожков с доисторических времен до наших дней.

— И еще я строю им дом в Нью-Йорке. — Оливер Пейн повернулся к Кларе как самой заинтересованной стороне. — Ваша дочь сказала, что предпочитает Нью-Йорк Вашингтону…

— А вас предпочитает нам! — засмеялась Клара, чем прервала историю рожков в царствование Франциска Первого и его охоты в Пуатье.

— Она никогда такого не говорила, — сказал очень богатый человек. — Просто Нью-Йорк больше подходит и ей, и Пейну. Я нашел участок на Пятой авеню, неподалеку от Семьдесят девятой улицы, где я построю дом…

— И мы все окажемся вместе на Пятой авеню, — сказал Уильям Уитни.

Это заставило замолчать и Оливера Пейна, и Теодора Рузвельта. Хэй сожалел, что Генри Адамс не стал свидетелем довольно комичной сцены.

— А как молодой Тед? — заполнила паузу Клара.

— Он еще слаб, но поправляется. В Гротоне за ним неплохой уход.

Тед-младший едва не умер от воспаления легких, и Рузвельты ездили к нему в Гротон, оставив Хэя в роли действующего президента. Иногда он все еще грезил о том, что будет, если сам Теодор падет жертвой пневмонии или пули убийцы, или просто попадет под трамвай; прошлой осенью трамвай врезался в президентский экипаж, тогда погиб агент секретной службы. Если бы погиб не этот агент, а Теодор, президентом стал бы Джон Хэй. Старый и больной, он все же находил в этих мыслях нечто заманчивое. Конечно, он уже слишком слаб, чтобы совершить что-либо существенное. С другой стороны, у него будут развязаны руки и он сможет вывести Соединенные Штаты на мировую арену в качестве равного партнера Британии. Зажатый между их флотами — народами, быстро поправил он свою грезу, — весь мир в необозримом будущем окажется у их ног. Хотя Теодор проводил тот же курс, он был слишком порывист и легко отвлекался, к тому же он был озабочен тем, чтобы стать президентом по собственному праву в 1904 году. Беспокоило и то, что, несмотря на его дружбу с Сесилом Спринг-Райсом, он отвергал, как это мог делать только американец голландского происхождения, долгое английское владычество в Америке, достигнутое за счет его предков. Он даже сказал Хэю, имея в виду Понсефота, что этот англичанин ему «не очень приятен и я не хотел бы иметь с ним дело. Я желаю ему добра, но, предпочтительно, на расстоянии». Другое дело Маккинли, чей доброжелательный нейтралитет во время англо-бурской войны был насущно необходим англичанам.

Уайтло Рид заговорил о России, и президент быстро вскинул глаза на Хэя. Они не хотели обсуждать текущие проблемы, касающиеся этой, на взгляд Хэя, варварской и бездумно хищной страны.

— Мы ничего не можем сказать, дорогой Уайтло. — Хэй превратил имя своего старого коллеги в некое подобие формального титула — Уайт Ло (Закон белых), Уайт Род (Белый хлыст). Блэк Ло (Закон черных), Блэк род (Черный хлыст), похожего на древние церемониальные титулы слуг британской короны. — Кассини рыщет где-то поблизости и все передаст царю.

— Вы заметили, что он избегает Такахиру? — президент явно был готов сказать что-то близкое к бестактности. Хэй счел необходимым вмешаться.

— У Кассини неважно со зрением. Я полагаю, что его подводит его монокль…