Хосе Рисаль - Флибустьеры

— Мой юный друг, ваши слова опасны, я не желаю их слушать, — с досадой ответил адвокат. — Повторяю, надо предоставить самому правительству действовать. Вот в чем суть моих рассуждений.

— Но правительства созданы для блага народа, и, чтобы выполнить свое назначение, они должны следовать советам граждан, которые лучше знают свои нужды.

— Вы забываете, что правительство тоже состоит из граждан, и вдобавок самых просвещенных.

— И все же они — люди, стало быть, могут ошибаться и поэтому не должны пренебрегать мнением других.

— Надо им доверять, и они вам дадут все.

— Есть хорошая испанская пословица: «Дитя не заплачет, мать не накормит». Не попросишь, ничего не получишь.

— Напротив! — сардонически улыбнулся адвокат. — У правительства очень даже можно кое-что получить…

Он осекся, чувствуя, что сказал лишнее, и попытался загладить свою неосторожность.

— Правительство дало нам то, о чем мы и не просили и просить не могли… ибо всякая просьба… гм, просьба… предполагает, что правительство в чем-то оплошало, то есть не выполнило своего долга… Подсказывать ему средства, пытаться направлять его, даже ни в чем ему не переча, значит предполагать, что оно может заблуждаться. А я уже сказал вам, подобные предположения — посягательство на самое существование колониальных правительств… Простому народу этого не понять, да и некоторые легкомысленные студенты не понимают, вернее, не хотят понять, сколь чреваты опасностями их просьбы, сколько пагубного бунтарства в одной этой мысли…

— Прошу прощения, — перебил Исагани, возмущенный аргументами юриста, но, по-моему, если народ, действуя законными путями, чего-либо просит у правительства, это говорит о том, что он считает правительство справедливым и расположенным исполнить просьбу. Следовательно, подобный поступок должен не раздражать правителей, а льстить им: ведь у мачехи не просят, просят у матери. Конечно, опыта у меня немного, но я полагаю, что правительство не всезнающе, оно не может все видеть и предвидеть, а если бы и могло, ему все равно не следует оскорбляться — сама церковь только и делает, что просит и молит господа, который, уж верно, всевидящ и всезнающ, да и вам, сеньор Паста, приходится просить и требовать то того, то другого в судах правительства, и до сей поры ни господь, ни судьи не заявляли, что оскорблены этим. Все сознают, что правительство, будучи человеческим установлением, нуждается в содействии граждан, в том, чтобы ему помогали видеть и понимать действительность. Вы сами не верите в то, что говорите; кому, как не вам, знать, что правительство, которое, кичась могуществом и независимостью, из страха либо из недоверия отвергает советы своих граждан, — это тирания; и только те народы, которыми правят тираны и деспоты, не могут ничего ни советовать, ни просить. Зато они могут требовать от ненавистного им правительства, чтобы оно сложило свои полномочия.

Старый адвокат, недовольно скривившись, качал головой и потирал лысину.

— Гм! Вредные взгляды, очень вредные, да-с! — сказал он покровительственным и как бы сочувственным тоном. — Сразу видно, что вы еще очень молоды, не знаете жизни. Подумайте, чего достигли наши желторотые гонцы в Мадриде, требующие реформ: [109] В конце 70-х — в 80-х годах центр движения за реформы на Филиппинах находился в Мадриде, где была сильная и довольно многочисленная филиппинская эмигрантская колония, связанная с испанскими буржуазно-либеральными кругами. все они прослыли флибустьерами, многие не смеют вернуться на родину. А что они просили? Самых элементарных, самых безобидных прав, которыми уже давно пользуются народы других стран. Есть вещи, которые мне трудно вам объяснить, вещи весьма сложные… гм, как бы это сказать… Видите ли, существуют высшие соображения, руководствуясь которыми разумное правительство отказывается исполнять желания народа… Не думайте, будто наши властители столь самонадеянны и глупы, нет, нет… Есть другие причины… даже когда просьба в высшей степени справедлива… Гм, ведь правительства бывают разные…

Старик замялся, пристально взглянул на Исагани, затем решительно махнул рукой, словно отгоняя какую-то мысль.

— Я догадываюсь, что вы хотите сказать, — грустно усмехнулся юноша. — По вашему мнению, колониальное правительство, поскольку оно образовалось далеко не идеальным путем и власть его зиждется на том, что…

— Нет, нет, помилуйте! Вовсе не это! — с живостью прервал его старик, делая вид, будто ищет что-то среди бумаг. — Я хотел сказать… Куда ж это запропастились мои очки?