Борис Поляков - Кола

Кир шел по Коле, поигрывая шелковым пояском, и неожиданно для себя увидел: из проулка от Колы-реки шла Нюшка. Бросилось в глаза, как она расцвела: полные ведра на коромысле, а движения гибкого тела плавные, походка уверенная. Сама принаряженная в будний день. До чего же похорошела! Лето пришлось ей впрок или бабья пора приспела? И ускорил шаги ей наперерез.

– Нюша!

Она обернулась вполоборота, глаза равнодушно скользнули мимо, вернулись и замерли, как застыли на нем. Кир сразу вспомнил свое отражение в зеркале: лицо темное, все в морщинах, поседевшая голова. Он расправил плечи и, стараясь держать улыбку, подходил к Нюшке.

– Удивилась, что я в Коле? Такой?.. – спросил беспечно, браво. Не хотелось, чтоб Нюшка сразу увидела его горе.

– Нет, Кир, не удивилась. – Нюшка не засмеялась.

Кир взял ее руку. Плевать, что девки, идя по воду, с водою, оглядываются, обходят их. И в окна, конечно уж, кто-нибудь где-то смотрит. Рука у Нюшки покорная.

– Почему?

– О тебе уже знают в Коле. И у нас в дому только что говорили. Мы всем сердцем тебе сочувствуем.

Голос Нюшки проникновенный, идет от сердца. Но Кир сейчас не хотел говорить про шхуну свою, беду. Неподходящее это место. И усмехнулся.

– А я к тебе с повинной головою.

– У нас тебе будут рады, Кир, – и пожала недоуменно плечами. – Только виниться передо мной не в чем.

Нет, проявления жалости к себе он совсем не хотел.

– Я писал тебе, Нюша, как все шло у меня. И вина моя...

– Не надо про вину, Кир.

– Нет, Нюша, надо. Затем иду. Я должен сказать, как со сватами получилось. Не прислал я их...

– Ты за это себя не кори, Кир. Хорошо, что их не прислал.

– Почему хорошо? – Киру весело стало. Нюшка ссору все еще помнит. – Ты не хочешь за меня замуж?

– Не хочу, – доверчиво улыбнулась Нюшка.

И Кир тоже ей улыбнулся: такой вот строптивой нравилась всегда Нюшка.

– Ты что говоришь?

– Говорю, что за зиму обдумала без тебя.

– Ну...

– Было у нас, прошло. А больше уже ничего не будет. Казалось, она капризничает от прошлых обид. Но это все до границ, какие он ей позволит. Не впервые ему управлять Нюшкой.

– Ты меня разлюбила?

– Разлюбила, Кир.

Он не такого ответа ждал. А по Нюшке трудно понять, где правда. Рано, похоже, он прямо ее спросил.

– За что же?

– Я и сама не знаю, – Нюшка сказала просто. – Поначалу, видимо, за слободку. Я тогда обворованной и униженной себя чувствовала. Тяжкие мысли были. Потом думала – позабудется и сумею тебя простить. Потом хотела тебе отомстить тем же...

Слободка! Все-таки донесли. Нюшка за зиму поразузнала. И воспротивился весь ее словам.

– Отомстить?! Мне?!

– Тебе, Кир. А что? Так думала.

– Ну, и...

– А потом поняла: не дадим мы счастья один другому.

Слободка, будь она проклята! Кир не думал, что о ней разговор возникнет. Просительно заглянул в глаза Нюшке.

– Я сильно за все наказан, Нюша. Столько бед сразу! Не мучай хоть ты меня.

– Сочувствую тебе, Кир, вправду. Но говорю как есть. И не надо просить подаянья. Мне подать нечего, да и ты не из тех, кто живет этим. Ты сильный, выдюжишь и подымешься. А вместе не по пути нам.

Кир не мог поверить даже ее глазам, глядевшим прямо.

– Ты любишь теперь другого?

У Нюшки холодность, отчужденность во взгляде встали. Будто хотела, что есть, от него спрятать. И Кир увидел в ее глазах: да!

– Это мое дело, Кир.

Противная сила сжала сердце. Да! Кир словно ожёгся. Да! У нее кто-то есть! И она хранит, защищает теперь от Кира свою тайну. Кто же он? И ярость вспыхнула вновь огнем.

– У тебя кто-то есть, Нюша! И ты с ним?! – Кир усилием удержал, не высказал крепкое слово.

– Не дури, Кир, – Нюшка сказала спокойно, холодно. – Потом сам поймешь: хорошо, что до свадьбы так получилось. А то нам вековать бы с тобою в муках. Ты по своей дороге, а я бы свою при тебе искала. Какая уж это жизнь? При холоде и погреться нечем...

Вправду, вправду случилось. Не отрицает! Сама говорит: не кается. Кто же он?!

И с отчаянием ухватился за мелькнувшую чуть надежду: может, просто словами мстит? За обиду? Говорила же, что хотела...

Рассмеялся зло, нервно: это она напрасно.

– Не дразни меня, Нюша. Твой залог у меня.

– Залог не кольцо обручальное, не на век. Хочешь – верни. Я тебе благодарна за память буду. Не все у нас было с тобой плохим. А нет – как знаешь...

Он словно бы надрывался в крике, а дозваться Нюшку никак не мог.

И растерянно чувствовал: уходит с ней то спасительное, что ему еще оставалось всего минуты назад. И противился изо всех сил потере.