Борис Поляков - Кола

– Вишь, – сказал Афанасий, – хоть на тройке езжай. Никите поможем?

– Пойдем.

Втроем и в ограде прибрались скоро. Просторно и чисто сделалось. Андрей о лопату оперся, снял рукавицы.

Работа вся на сегодня. В старой фуфайке Никиты жарко. Повел плечами. Тело, чувствовал, налилось силой. Казалось, дом отодвинуть может. От рукавиц и рук шел пар. На дворе бело кругом, тихо. Постояли с лопатами, помолчали.

Андрей вдруг заметил, что развиднелось. Темнота поредела, и в сумрачном свете стало видно Соловараку. И себя Андрей будто со стороны увидел. Спокойно стоит с братьями-кузнецами и отдыхает. Скоро он с ними пойдет к обедне. А завтра поутру в кузню. Все ясно и хорошо. И никаких страхов. И еще почувствовал: на душе его тоже, как после темной и долгой ночи, темнота редеть стала.

– А Смольков куда подевался? – спросил Никита.

Афанасий смотрел в небо. Отозвался, посмеиваясь:

– Продаваться пошел.

– К Парамонычу?

– К Маркелу-жемчужнику. Вчерась тот позвал его.

– Где вы его видели?

– Заходили к нему. Позвал нас по рюмке выпить.

– Как живется ему?

– Хлеб свежий, настоечка, – Афанасий отвечал медленно, не отрывая взгляда от неба. – Дом ухожен и прибран. Значит, жить собирается.

– Смольков за ним при деле будет.

– Знамо.

– Что ты выглядываешь? – спросил Андрей.

– Весной пахнет.

– Весной? Больно скоро ты захотел, – откликнулся Никита.

– А звезда вишь какая. Смотри, во-он та. Она уже солнце видит. И верхушки у облаков светлые. Им тоже до солнца недалеко.

Кучевые, высокие облака плыли к югу. В разрывах кое-где виднелось небо. Оно тоже там, высоко, посветлело.

– Облакам-то, может, недалеко, – засмеялся Никита.

– И нам. Еще неделя, и покажется солнце. Времечко сразу к весне покатится, к лету. – Афанасий мечтательно, с хрустом потянулся, бросил лопату и неожиданно сильно толкнул в снег Андрея. – К лету-у!

– Валяйте, детушки, порезвитесь, – сказал с усмешкой Никита.

Но Андрей не успел встать из снега. Послышался стук в ворота, голоса за оградой. Залаял, вскочил на цепи Дружок. Никита кинул взгляд на Андрея, на Афанасия.

– Никак, гости к нам, – сказал удивленно и радостно. – Дружок! Подь на место! Афанасий, возьми его, я открою.

Пока Андрей вставал из сугроба, отряхивал снег, а Афанасий привязывал на цепи Дружка, Никита открыл калитку.

Вошел исправник. С ним три помора. Сразу видно – не гости. А дальнейшее все быстро произошло. Они еле с Никитой поздоровались и сразу пошли к Андрею. Даже на собаку не поглядели. И оттого, что шли они прямо к нему, у Андрея тревожно на душе стало. Однако успел поклониться им.

– Этот, – сказал исправник. – Вяжите его.

Один помор был с веревкой. Андрей оглянулся на Афанасия, на Никиту. Только что вместе стояли. Захотелось дать стрекача. Почувствовал – руки ему завертывают за спину. Воспротивился было, но строго прикрикнул исправник: «Вяжите же!» И двое крепче взялись. Третий, высокий и молодой, клонил за шею. Андрей запрокидывал голову. Молодой схватил на затылке волосы, потянул. Андрей дернулся, освободил руки, с силой прижал рывком к себе молодого и, обмякшего, оттолкнул его в снег. Готовый еще отразить двоих, отпрянул.

– Андрей! Ты с ума сошел?

Молодому Никита помог подняться. Тот ловил ртом воздух. Двое заходили с боков. Исправник наступал, намереваясь, похоже, ударить под дых. «Пусть только, пусть, – думал, пятясь, Андрей. – Руку сломаю».

– Не смей! – Афанасий орал на бегу. Он встал прошв исправника и поморов. – Да чего случилось?! Бешеный он или пьяный, что надо вязать?! Вы скажите!

– Еще с тобой не говорили! Сказано: пусть повяжут.

Никита встал впереди исправника.

– Вы все же скажите. Это мой дом.

– Скажу, – помягчел исправник. – Пусть сначала повяжут.

– Андрей, – обернулся Никита, – подай руки. Пусть вяжут, коли охота есть. – И добавил исправнику: – Но отсюда он не уйдет, пока не скажете.

Андрей заложил руки за спину, почувствовал, как стягивает веревка локти. Тоской защемило сердце. Облака еще прежними были. И небо виднелось там же, но что-то в груди оборвалось. Сто раз прав Смольков: уходить, уходить надо.

– У Маркела были вчера? – исправник, наверное, Афанасия спрашивал.

– Знамо дело, – сказал Афанасий, – были.

– А потом куда делись?

– На вечерку пошли.

– А он?

– Он гулял. Ну и что?

– То! Пока ты был на вечёрке, он у Маркела жемчуг украл.

Андрей повернулся со связанными локтями. Никита и Афанасий ошарашенно на него глядели.