Андрей Расторгуев - Атака мертвецов

Стараясь не дышать, весь мокрый, Андрей выбирается на противоположный берег и, ничего не соображая, бежит дальше. Рядом хлюпают водой в сапогах Самгрилов с Костычевым и другие солдаты. Перед ними Кульнев. Обернувшись, машет рукой:

– Вперед, ребята! Не отстаем!

Легко сказать. Потери от ураганного огня несет пока только вторая линия, не успевшая нырнуть в лощину. Но стоит из нее выйти…

Вот, подъем начинается. Ой, что будет!..

Крики, стоны вокруг. Пули, бьющие в людей, в мерзлую землю, взметающие водяные фонтанчики либо просто летящие мимо. Перекрестный огонь пулеметов, расставленных по впалой дуге. Отчетливо слышны встревоженные голоса немцев. Хорошо видно их окопы. Вот они, так близко! Казалось бы, еще рывок, еще усилие…

Но падают, как подрубленные, солдаты, которые только что стояли с тобой в одном строю. Те, кого ты знал поименно, с кем до этой минуты делил хлеб и кров…

Наступление захлебнулось! Вся внезапность пропала втуне. Уцелевшие залегли за невысокими кучами удобрений, приготовленных рачительными хозяевами для своих полей. Окапываться в стылой земле бесполезно. Низко летящие пули заставляют вжиматься в холодный грунт. Совершенно невозможно поднять голову.

За одной смерзшейся кучей оказались вместе Кульнев, Самгрилов, Костычев и Верхов. У соседней залегли офицеры, одним из которых был капитан Андреев. Кузьма дернул взводного за рукав. Перекрикивая шум боя, заорал:

– Где атилерия наша, растудыть твою налево? Почему молчит?

Михаил не ответил. Отвернулся. Но все услышали, как ругается капитан Андреев, сетуя на то, что прервана телефонная связь со штабом. И еще он возмущался:

– …Вся неожиданность атаки псу под хвост!.. Немцы уже с распростертыми объятиями нас встречают… А скоро начнет светать…

Из чего Иван громко заключил:

– Кажись, нам хана, мужики…

Немного погодя Андрееву, похоже, удалось-таки связаться с командованием, коль скоро снова разразился бранью:

– Да чтоб вас! За две ноги да об оглоблю!.. Уже полчаса, как приказали прекратить атаку. Все! Возвращаемся в окопы.

Первое, что почувствовал Андрей, услышав об отступлении, была досада. Покоробили неудача и плохая организация ночной вылазки. Но долго переживать по этому поводу не пришлось. Из глубин души поднялся разбуженный эгоист, заставив испытать чисто животную радость. Скорее назад, долой с этого простреливаемого со всех сторон поля! В родную и такую безопасную траншею! Не надо лезть к немцу и колоть его штыком, да еще в ночном полумраке, в котором все кошки серы. Малодушие? Может быть, может быть…

– Врассыпную! – орет Кульнев, повторяя полученный приказ. – Все назад, к своим окопам!

Опять в лощину с вонючей рекой. Купание с трупами в ледяной воде. Только теперь почти не чувствуешь холода. Наоборот, жарко. Немцы вдогонку открыли самый настоящий ураганный огонь, почему-то наиболее эффективный у самой линии русских траншей. Убитые и раненые здесь навалены кучами. Кто-то на бегу подхватывает споткнувшегося товарища, но падает сам. Другие пытаются ползти. Кому-то удается скатиться в окоп, кому-то нет. Иные, ничего не видя, ползут совсем не в ту сторону.

«Скорей бы добежать, – пульсирует у Верхова в голове. – Залечь и открыть огонь. Чтобы не дать прорваться на наших плечах!..»

Наконец-то бруствер! Андрей, не притормаживая, прыгает в траншею. Внизу копошится какой-то солдат. Упав прямо на него, Верхов успевает отскочить в сторону. Как выясняется, зря старался. Его тоже подминают. Народ сыпется в окопы, точно горох. Рядом, увлекая за собой комья земли, съезжают на спинах Самгрилов с Костычевым.

– Ну, Андрейка… Здоров же ты… бегать, – задыхаясь, выдавливает Иван.

Кузьма и вовсе молчит, судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом.

– Где Кульнев?.. – едва начав спрашивать, Андрей сам увидел взводного.

Тот последним тяжело перевалил через бруствер и скатился вниз. Солдаты подхватили его на руки.

– Ранен, Михал Яковлевич?

– Нормально все, – устало машет рукой унтер и тут же отдает команду: – Разобраться по отделениям. Наблюдателей на позиции… Доложить потери.

Под начавшуюся деловитую суету заговорила, наконец, русская артиллерия. Завыли над головой снаряды, посылаемые в сторону врага. Затакали родимые пулеметы, вселяя потерянную было уверенность.

Немцы так и не рискнули контратаковать, а ведь к тому времени уже совсем рассвело. В итоге все остались на прежних позициях. С одной стороны, это хорошо – не придется менять прежнюю, ставшую привычной, обстановку. С другой… Подсчет потерь удручал. В отделении, которым командовал ефрейтор Самгрилов, остались только Верхов, Костычев и еще пара солдат, один из которых контужен. Остальные лежат в поле, почти у самых вражьих окопов. Упокой, Господи, их души светлые!