Ян Мо - Песнь молодости

Ло Да-фан громко рассмеялся.

— Есть много весьма эрудированных профессоров, почему тебе понадобился именно Ху Ши? Давай я тебя представлю кому-нибудь другому?

Юй Юн-цзэ старался скрыть свое недовольство. Ему очень не хотелось спорить с Ло Да-фаном в присутствии Линь Дао-цзин. Поэтому, неопределенно кивнув головой, он переменил тему разговора:

— Послушай, Ло, что с вашей делегацией, которая ездила в Нанкин для проведения патриотической демонстрации? О ней нет никаких вестей. Что с Ли Мэн-юем? Вот талантливый парень!

— Ты закопал себя в кучу старых книг, и до тебя не доходят никакие новости! — Ло Да-фан поднялся со стула и оглядел маленькую комнату. Он с интересом рассматривал ее хозяев и одновременно неторопливо отвечал Юй Юн-цзэ:

— После того как студенты, ездившие в Нанкин, были арестованы и возвращены в Бэйпин, семнадцатого декабря нанкинское правительство внезапно учинило кровавую расправу над нанкинскими студентами. Ты слышал об этом? Гоминдан показал свое истинное лицо. Ты ведь знаешь, что руководил всей поездкой в Нанкин Ли Мэн-юй? Так вот, после возвращения в университет он попал под надзор полиции и последнее время где-то скрывается. — Умолкнув на мгновение, Ло Да-фан горящими глазами посмотрел на Юй Юн-цзэ, а затем на Линь Дао-цзин и, нахмурившись, продолжал:

— Юй, вы с женой молоды и не должны терять смелости и отваги, свойственной молодости! Вы в силах бороться — значит, вам следует включиться в борьбу. Ведь во время нашей поездки в Нанкин ты, Юй, даже оставшись в Бэйпине, все равно горячо поддерживал нас.

— Да, — ответил Юй Юн-цзэ. — Я и теперь не отступаю, но что толку выкрикивать лозунги и размахивать кулаками? Я придерживаюсь своих собственных методов борьбы за спасение родины.

— Твои методы борьбы, по-видимому, состоят в том, что ты перестал читать книги, переплетенные по-европейски, а читаешь наши древние фолианты, и в том, что, сняв студенческую форму, ты нарядился в длинный халат, — произнесла насмешливо Дао-цзин. Она инстинктивно чувствовала правоту Ло Да-фана. Ей казалось, что в нем есть что-то, что делало его похожим на Лу Цзя-чуаня, которого она встретила в Бэйдайхэ.

Юй Юн-цзэ прежде носил короткую студенческую куртку. Но с тех пор, как он начал штудировать древние книги, стал носить чисто «национальный костюм». Летом он надевал шелковый халат или же халат из бамбукового волокна и матерчатые туфли на многослойной, тоже матерчатой подошве; зимой на длинный халат, подбитый ватой, надевал синий холщовый халат, на голову широкополую шляпу, а на ноги стариковские туфли на толстой подошве, похожие на два маленьких корабля.

Дао-цзин была не по душе его манера одеваться: ведь под одеждой старика и дух становится старческим.

Но Юй Юн-цзэ говорил, что это и есть патриотизм, что национальный дух и национальная одежда — это и есть его конкретное проявление. Именно это часто вселяло в Дао-цзин сомнение в правильности его взглядов.

Сейчас она высказала свои сомнения.

— Не слушай ее глупостей! — поспешно перебил жену Юй Юн-цзэ и, улыбнувшись Ло Да-фану, пояснил: — Она никак не может устроиться на работу, вот и ищет на ком бы зло сорвать. Частенько таким козлом отпущения делаюсь я. Да и как не обижаться на общество, в котором мы живем? Я уж столько сил потратил, чтобы найти ей какую-нибудь работу, столько переволновался! А результаты: она по-прежнему сидит дома, стирает и готовит для меня. Недаром говорится, что теперь окончить институт — это значит остаться без работы. Сейчас я обеспокоен тем, что с нами будет, когда я закончу учебу. Да-фан, тебе-то, конечно, нечего печалиться. Иметь отца с таким высоким положением — это не шутка!

— Мы с ним никогда не сможем договориться. Поэтому пусть уж лучше каждый идет своим путем, — сказал Ло Да-фан и направился к двери.

Юй Юн-цзэ и Линь Дао-цзин не стали удерживать его. Подойдя к самой двери, Ло Да-фан еще раз обернулся к ним.

— Я только что хотел процитировать вам один перл из трудов Ху Ши, но не успел. Позвольте мне сделать это теперь: «…Ты не можешь больше терпеть? Ты не выносишь уколов самолюбия? Твои товарищи по учебе шумят, а ты не можешь удержаться от соблазна, тебя ранят их насмешки? Ты в одиночестве сидишь в библиотеке и чувствуешь неловкость перед ними? У тебя неспокойно на душе?.. Мы можем рассказать тебе для утешения одну-две поучительные сказки…»

С расширенными глазами и серьезным выражением лица Ло Да-фан безостановочно цитировал Ху Ши. Юй Юн-цзэ старательно очищал платком нос, и было неясно, слушает ли он вообще Ло Да-фана. Дао-цзин еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться.