Ян Мо - Песнь молодости

Юй Юн-цзэ начал лихорадочно искать в голове выход из создавшегося положения. Забыв о своем гневе, он обнял жену и стал ее успокаивать. В одно мгновение он превратился в прежнего ласкового и доброго мужа.

— Дао-цзин, прости меня, я виноват, но ведь я о нас с тобой беспокоюсь. Я вовсе не эгоист. Ты сама посуди: почему старик пришел за деньгами именно ко мне? Потому, что я не похож на отца… Дао-цзин, не сердись, не будем даже вспоминать об этих десяти долларах… Отдай ему хоть все пятьдесят, которые прислал отец. Ради того, чтобы ты была весела, я готов больше никогда не произносить слова «нет».

Дао-цзин постепенно начала успокаиваться. Он прилег возле нее и продолжал:

— Ну, не сердись на меня, милая. Хочешь, я тебе расскажу одну смешную историю? Когда я был маленький, мы были хорошими друзьями с У Фу — сыном этого старика. Они жили напротив нас, и я частенько бегал вместе с ним на пруд купаться. Я родился, когда отцу было уже пятьдесят лет, поэтому родители берегли меня как зеницу ока. Мать не разрешала мне купаться, и я бегал к пруду тайком. У Фу вместе с другими ребятишками помогал мне в этом. Стоило кому-нибудь из домашних появиться поблизости, они становились вокруг меня и загораживали собой. Я, конечно, был очень рад, что домашние меня не найдут, и за это тайком приносил ребятишкам пампушки из белой муки. Однажды, улучив момент, когда на кухне никого не было, я через распахнутое окно залез туда и утащил ребятам все пампушки, что были на решетке котла. Повар, обнаружив пропажу, громко закричал: «Появился лис-оборотень! Ворует пампушки!» Смешно получилось, правда?

— Смешно, — холодно ответила Дао-цзин. — Но почему сегодня ты даже не предложил старику маньтоу?

— Как это не предложил? — Юй Юн-цзэ заговорил более уверенно. — Что же мне, жалко, что ли? Когда отец умрет и я стану хозяином всего имущества, я тотчас же, как Лев Толстой, раздам всю землю крестьянам.

— Разда-ашь? — звонко спросила Дао-цзин, пристально глядя на него. — Труд крестьян вскормил и вспоил тебя, а ты еще будешь считать себя «благодетелем», отдав им землю!

Юй Юн-цзэ промолчал. «До чего же своевольны бывают эти женщины!»

Однажды к Юй Юн-цзэ пришел какой-то студент. Он был похож на спортсмена — в узких хлопчатобумажных брюках и теннисных туфлях — и выглядел грубоватым и сильным. У него были большие ясные глаза. Когда он вошел в комнату, Юй Юн-цзэ представил его Дао-цзин:

— Это Ло Да-фан. Он учится в университете на историческом факультете, — затем повернулся к гостю: — Линь Дао-цзин — моя жена.

Ло Да-фан пожал руку Дао-цзин и, сердечно улыбнувшись, сказал:

— Ну вот, теперь мы знакомы. Ты сейчас не учишься и не работаешь?

Дао-цзин покраснела. Но, чувствуя, что Ло Да-фан искренне интересуется ее жизнью, она кивнула головой. Затем Дао-цзин подошла к мужу и стала слушать их беседу.

— Послушай, Юй, ты сейчас увлекаешься древней литературой?

— Да, я ведь учусь на литературном факультете, поэтому приходится копаться в древних книгах. Но я это дело очень люблю. А ты как? Все еще занимаешься спасением государства?

— Нет! — ответил Ло Да-фан, уклоняясь от дальнейших расспросов, и снова заговорил об учебе Юй Юн-цзэ. — То, что ты глубоко изучаешь нашу литературу — это очень хорошо и необходимо. Но постарайся не попасться на удочку Ху Ши, который заведет тебя в тупик. Знаешь его тезис: «Учитесь — этим вы спасете родину!» А это… — Его насмешливые, с искринкой глаза остановились сначала на Юй Юн-цзэ, а затем на Дао-цзин. Задорно усмехнувшись, он воскликнул: — О друзья, хотите, я вам процитирую один из шедевров доктора Ху Ши?

— Подожди, подожди, я хочу спросить тебя кое о чем, — поспешно прервал его Юй Юн-цзэ. На его лице появилась неестественная улыбка, — твой отец, я слышал, близко знаком с Ху Ши. Какие у них отношения сейчас?

— Ты спрашиваешь, какие отношения между отцом и доктором Ху Ши. Гм… Их водой не разольешь! Они вместе изучают прагматизм Джона Дьюи, чтобы затем преподнести его китайцам. Словом, хотят обрадовать нас открытием: «Материнское молоко нужно только тогда, когда есть новорожденный». Такие концепции им нужны для того, чтобы помочь империалистам и феодально-милитаристским кликам подчинить страну. Слушай, Юй, зачем тебе понадобился Ху Ши?

— Да так просто, — чуть заметно усмехнулся Юй Юн-цзэ. — Я сейчас читаю труды Ван Го-вэя и Ло Чжэнь-юя [40] Ван Го-вэй и Ло Чжэнь-юй — китайские литературоведы описываемого в книге периода. (Прим. автора.). , некоторые места мне не совсем ясны, и я хотел обратиться за разъяснениями к Ху Ши. Хотя у него и есть кое-какие недостатки и многие ругают его, но, по моему мнению, это все же наш крупнейший и наиболее эрудированный ученый, и у него есть чему поучиться. Но Ху Ши слишком известный человек, а я всего лишь простой студент, и мне не совсем удобно обращаться прямо к нему. Твой отец хорошо с ним знаком, и я хотел через тебя…