Ян Мо - Песнь молодости

Остановившись на мгновение, Ло Да-фан перевел дух и уже другим тоном сказал:

— Доктор Ху Ши перестал сочувствовать молодежи, он уводит ее в сторону, приводя в качестве примеров для подражания Геда [41] Гед Жюль (1845–1922) — французский социалист, один из центристских лидеров II Интернационала. В условиях перерастания капитализма в империализм скатился к оппортунизму и занял открытую социал-шовинистическую позицию. и Фихте [42] Фихте Иоганн Готлиб (1762–1814) — немецкий философ, субъективный идеалист, один из крупнейших представителей немецкой идеалистической философии конца XVIII — начала XIX веков. По своим взглядам Фихте монархист и националист, выдвигавший шовинистические идеи. , уверяя в необходимости спокойно учиться даже тогда, когда враг у самого порога. Юй, сейчас такое время — не попади впросак! Одним чтением книг родины не спасешь!

Кивнув головой, он вышел. Линь Дао-цзин пошла его проводить. Юй Юн-цзэ заставил себя тоже проводить Ло Да-фана до ворот. Но, вернувшись домой, он бросился на кровать, уставился глазами в потолок и в течение долгого времени лежал молча и неподвижно.

Дао-цзин посидела одна у стола, потом, чувствуя, что Юй Юн-цзэ расстроен, медленно подошла к нему:

— Почему ты не рад был Ло Да-фану? Ведь он дал тебе хороший совет. — Она думала, что Юн-цзэ расстроили насмешки товарища.

Он отрицательно покачал головой:

— Дао-цзин, не в этом дело. Ты сама слышала: он не сказал ничего такого, что могло меня особенно расстроить. Но на сердце у меня действительно камень лежит: ведь у меня есть семья — это ты и будущие дети. Если я не очень горевал, когда умерла моя первая жена, то теперь положение изменилось — ты для меня так много значишь в жизни!.. Через несколько месяцев я окончу университет, но надежд на работу пока никаких. Ведь тогда отец перестанет высылать нам деньги. Что мы будем делать? — Юй Юн-цзэ тяжело вздохнул. — Я хотел встретиться с Ло Да-фаном, поговорить с ним, заручиться его поддержкой, познакомиться с Ху Ши — в будущем это помогло бы мне устроиться на работу. Кто мог подумать, что этот парень окажется марксистом!.. Ну, ничего, найдем другой путь. Дао-цзин, дорогая, иди сюда, успокой, утешь меня! — Он сел на кровати и, протянув к ней руки, хотел ее обнять, но Дао-цзин отпрянула от него — его ласка была для нее сейчас неприятной.

Яркие и радужные краски ее любовных иллюзий постепенно начали тускнеть. Дао-цзин медленно возвращалась из мира грез к действительности.

Она жила в этом узком, маленьком мирке, и ее душила тоска; Юй Юн-цзэ был женат на ней неофициально, и Дао-цзин, стыдясь этого, не хотела встречаться со своими прежними подругами. Она даже постепенно отдалилась от Ван Сяо-янь. Целыми днями Дао-цзин была занята тем, что готовила, чистила кухонный котел, мыла посуду, ходила покупать продукты, стирала, штопала и занималась другими мелкими домашними делами. Но тяжелее всего было то, что Юй Юн-цзэ оказался вовсе не таким, каким она представляла его раньше. Юй Юн-цзэ оказался заурядным эгоистом, которого заботило лишь собственное мелкое существование.

Вечером в канун Нового года в маленькой комнате с квадратными окнами, заклеенными вместо стекла белой бумагой, сидело человек десять юношей и девушек.

В комнате было сильно накурено, но и сквозь завесу табачного дыма можно было разглядеть черные живые глаза на тонком, красивом лице хозяйки комнаты — Бай Ли-пин.

Стоя возле стола, она подняла бокал и, доверчиво улыбнувшись своим гостям, сказала:

— Сегодня все собравшиеся здесь — дети, разлученные со своими родителями. Японские бандиты не позволили нам встречать Новый год в кругу наших родных, но мы будем веселиться! Дети, давайте выпьем!

Бай Ли-пин была очень молода. Многие из находившихся в комнате были по возрасту старше ее, но она держалась как старшая и называла всех «детьми». Бай Ли-пин училась на юридическом факультете Пекинского университета, но родилась и выросла в провинции Гирин [43] Гирин — провинция в Северо-Восточном Китае. . После событий «18 сентября» все студенты, уроженцы северо-восточных провинций, потеряли связь со своими семьями. Поэтому сегодня, в канун Нового года, Бай Ли-пин пригласила земляков и друзей к себе для встречи Нового года.

Не успела она договорить, как поднялся пышущий здоровьем красивый парень и воскликнул:

— Я протестую! В канун Нового года я хочу во весь голос выразить протест реакционному гоминдану и правительству! Своей политикой непротивления Чан Кай-ши довел страну до потери трех северо-восточных провинций, позволил превратить тридцать миллионов наших соотечественников в жалких рабов, утративших родину. Я протестую! Я во весь голос заявляю Нанкину, что я протестую!