Ян Мо - Песнь молодости

Чэнь Вэй-жу, которая в эту минуту брала от кормилицы ребенка, услышав последние слова Дао-цзин, поспешно вернула малыша в руки кормилицы.

— Унесите Бэй-бэя!

Она повернулась к Дао-цзин и уставилась на нее, потом покраснела и с укором сказала:

— Линь, зачем ты так говоришь?.. Не надо ссориться. Я совсем не советую тебе выходить замуж за богача, ведь ты сама распоряжаешься своей судьбой. — Слегка вздохнув, она опустила глаза. — А то, что было в школьные годы, — ведь это все детские фантазии. Я не думала, что ты еще их помнишь. Я считаю, что люди всегда должны быть немного практичны…

Но она не закончила — Дао-цзин поднялась, собираясь уходить.

Этим нерадостным свиданием окончилась дружба двух подруг.

Наступила зима. На севере сильно похолодало. Однажды в полдень в уютных, чистых комнатках Линь Дао-цзин и Юй Юн-цзэ появился дряхлый старичок, одетый в какое-то тряпье.

Он тихонько постучал и робко спросил:

— Здесь живет молодой барин Юй из Янчжуана?

Юй Юн-цзэ в это время обедал. Отложив палочки для еды, он приоткрыл дверь и выглянул. Он смотрел на старика безразлично, видимо не узнавая его. Старик же при виде молодого человека очень обрадовался. На его сморщенном, как грецкий орех, лице засияла улыбка:

— А-а, господин, ты здесь живешь? Вот хорошо! Тебя трудненько было отыскать! — Старик, не ожидая приглашения, поднял с пола свой дорожный мешок и, покачиваясь под его тяжестью, хотел пройти в комнату.

— Кто ты? — стоявший в дверях Юй Юн-цзэ загородил ему дорогу.

— Я?.. Я живу напротив вас в Янчжуане. Ты… Неужели ты дядюшку Вэй Саня не узнал? — с обидой произнес старик.

— А, почтенный Вэй Сань! — Юй Юн-цзэ теперь только узнал старика и пригласил его войти. Показывая на него глазами, Юн-цзэ шепнул жене:

— Этот старик уже много лет арендует землю у моего отца.

Гость был явно голоден и весь иззяб. Дао-цзин поспешно поставила возле печки стул и, пригласив старика сесть, сказала:

— Вы, наверное, голодны? Давайте с нами обедать.

Не успела она это произнести, как Юй Юн-цзэ сделал ей отрицательный знак. Дао-цзин, не обращая на мужа внимания, продолжала:

— Я пойду куплю на обед лепешек, а вы пока немного закусите.

— Не надо, не надо! — Старик стал было отказываться, но его голодные глаза не могли оторваться от лежавших на столе белых маньтоу [39] Маньтоу — китайские пампушки, приготовленные на пару. .

Юй Юн-цзэ пришлось пригласить старика к столу, но сам он не сел вместе с ним.

Вернувшись с пакетом лепешек, Дао-цзин пригласила мужа за стол, но тот демонстративно отказался и ушел в соседнюю комнату, отделенную от первой занавеской. Дао-цзин ничего не оставалось, как самой составить компанию старику. Тот ел с жадностью, а когда на столе ничего не осталось, вытащил кисет, закурил и, глядя с улыбкой на Дао-цзин, проговорил:

— Вы работали в нашей деревне учительницей? Вас зовут госпожа Линь, верно?

— Да, дедушка. Вы еще помните меня?

— Как же не помнить! Мой старший внук учился у вас. Дома он часто говорил: «Какая хорошая у нас учительница!» Он еще говорил, что учительница Линь учит их бороться с японцами…

Услыхав разговор, происходивший в соседней комнате, Юй Юн-цзэ вошел с книгами под мышкой и, бесцеремонно прервав старика, спросил:

— Дядюшка Вэй Сань, какое у тебя ко мне дело? Говори, а то я сейчас должен идти на занятия.

Старик вдруг весь напрягся. Вынув изо рта трубку, он сжал ее в дрожащих руках. Затем машинально выбил из нее пепел и спрятал трубку вместе с кисетом за кушак. Лишь после этого он заговорил:

— Барин, ты ученый человек… Я арендую у вашей семьи восточную низинку. И вот три года подряд ее заливает вода. Я даже того, что посеял, не собрал. Жена умерла с голоду, а У Фу ушел в солдаты — есть ведь дома нечего. Остались лишь я да сука со щенятами… Еще есть маленькая внучка Юй-лай — девчонка зовет меня злым за то, что я отдал ее в чужую семью, а что мне оставалось делать?..

По всему было видно, что старик едва только подходил к главному, но Юй Юн-цзэ постучал рукой по столу и снова прервал его:

— Дядюшка Сань, чего же ты в конце концов хочешь? Если у тебя дело, не задерживай меня, говори — я должен идти!

— Нет, нет! Подожди еще немного, я сейчас. — Старик поспешно вскочил и, протянув к Юй Юн-цзэ обе руки, жалобно продолжал:

— Бедняку в деревне совсем житья нет. Семья ваша уже два года не может собрать всю полагающуюся ей арендную плату. А твой отец подгоняет…