Ян Мо - Песнь молодости

— Папа, я помирилась с Линь Дао-цзин, — улыбнувшись, ответила Сяо-янь. — Это он поссорил нас. Ты спрашиваешь, доверяют ли мне коммунисты? Конечно! И полностью доверяют. Я бы совсем пропала, если бы партия не спасла меня.

В комнату торопливо вошла мать. В тот вечер, когда ушел Дай Юй, она получила записку от Сяо-янь и вместе с мужем скрылась из дому. Мать слышала весь разговор и переживала за дочь:

— Дочка, маленькая моя… Эта скотина…

К Сяо-янь вернулось спокойствие:

— Не волнуйся, мама. Вы можете вернуться домой. Гоминдановцы не посмеют тронуть вас. Им не позволит это сделать общественное мнение. Меня ждет Линь Дао-цзин. У нас много работы. Ассоциация готовит грандиозную демонстрацию. Папа, ты знаешь об этом?

Родители были и удивлены и успокоены ее твердым и уверенным тоном. Ван Хун-биню теперь казалось, что вся грязь и мрак навеки миновали его дочь. Он вздохнул полной грудью.

— Собирается гроза. Посмотри, как смело летают молодые орлы!

Вечером 8 декабря 1935 года начались мощные студенческие волнения, вошедшие в историю как «Движение 9 декабря» [137] «Движение 9 декабря» — антияпонская студенческая демонстрация в Пекине в 1935 году. .

Но Дао-цзин свалилась с ног. С высокой температурой она лежала в забытьи в опрятной комнатке общежития, куда недавно переехала. Вокруг топившейся печки сидели Сюй Хуэй, Сяо-янь и Хоу Жуй и тихо беседовали.

— Когда она заболела? Врач был? — спросила Сюй Хуэй у Сяо-янь.

— Был. Сказал, что сильная простуда. Она за эти два дня переутомилась, день и ночь на ногах: всюду бегала, беседовала с людьми, организовывала борьбу с реакционно настроенными студентами, ничего не ела — вот организм и не выдержал, — ответила Сяо-янь.

— Да, она переутомилась, — покачал головой Хоу Жуй.

— Надо следить за ней, — тревожно проговорила Сюй Хуэй, глядя на Дао-цзин.

Дао-цзин проснулась и с трудом посмотрела на своих товарищей.

— Когда вы пришли — я не заметила. Сюй Хуэй, на завтра все готово? Никаких изменений?

— Никаких, — наклонившись к больной, ответила Сюй Хуэй. — Тебе нельзя волноваться. Хоу Жуй, как ты думаешь, сколько студентов пойдет завтра на демонстрацию?

— Трудно сказать. Сегодня вечером и завтра утром будем продолжать агитацию. По-моему, человек двести-триста наберется.

Дао-цзин приподнялась на кровати и в волнении произнесла:

— Сюй Хуэй, стоит только начать, как все взорвется словно вулкан. Масса людей пойдет!

— Тебе же говорили, иго нельзя волноваться! Зачем поднялась? — сердито сказала Сяо-янь, укладывая Дао-цзин обратно в постель.

— Обширен наш Север, но не осталось ни клочка земли, не занятого японцами, — обратилась Сюй Хуэй к присутствующим. — Мы об этом скажем завтра в манифесте. Он отразит антияпонские настроения широких масс народа. Ассоциация учла их требования и выступила с лозунгом организовать демонстрацию. Правильно? Ну, мне пора идти. Сяо-янь, идем со мной, но потом ты вернешься: нужно посмотреть за больной. А ты, Дао-цзин, лежи и не вставай. Завтра я опять приду. Да, между прочим, Цзян Хуа просил передать тебе, что он зайдет после демонстрации. Наберись терпения!..

Сяо-янь и Хоу Жуй поправили одеяло, налили воды и, подбросив угля в печку, ушли.

«Он придет завтра!» — радостно подумала Дао-цзин и задремала. Ведь они не встречались после той памятной ночи.

Вскоре вернулась Сяо-янь и заботливо склонилась над Дао-цзин.

Едва рассвело, она была уже на ногах и стала одеваться, боясь сделать лишнее движение, чтобы не разбудить подругу. Но Дао-цзин тоже проснулась, с трудом села в кровати и зажгла свет. Сяо-янь бросилась к ней:

— Не выдумывай! Ты вся горишь!

Дао-цзин улыбнулась и потянулась за одеждой.

— Пустяки. Жар спал. Мне полегчало. Похожу — и станет еще лучше.

Сяо-янь покраснела от волнения и схватила Дао-цзин за руку:

— Дао-цзин! Сюй Хуэй просила меня смотреть за тобой. Я перед ней в ответе. Ты никуда не пойдешь!

— Ты в ответе перед Сюй Хуэй, а я перед кем? Не надо обо мне беспокоиться. — Дао-цзин торопливо ополоснула лицо и причесалась. — Сяо-янь, хорошая моя, не сердись. Дел много, как же тут усидишь на месте? Лучше идти. Нельзя нам с тобой сидеть сложа руки в этот великий день.

Продолжая разговаривать, Дао-цзин увлекла за собой Сяо-янь на улицу.

Было еще темно и холодно. Дул сухой колючий ветер. Ослабевшая Дао-цзин покачнулась и упала. Сяо-янь подхватила ее и потащила обратно домой. Но Дао-цзин быстро пришла в себя.