Льюис Уоллес - Бен-Гур

– Это Он, это Он! – воскликнул и Балтазар, обратив к небу полные слез глаза.

В следующее мгновение он упал без сознания.

Бен-Гур в этот момент всматривался в лицо незнакомца, хотя интерес его был совершенно другого порядка. Он не остался невосприимчивым к чистоте черт его лица, к его задумчивости, хрупкости, скромности и святости, но все же в сознании его билась одна только мысль: кто этот человек? И что он такое? Мессия или царь? Вряд ли можно было представить себе человека более нецарственного вида. Наоборот, при виде его спокойной, мягкой внешности сама идея о войне и завоеваниях, о страсти повелевать развеивалась подобно утреннему туману. Совершенно искренне Бен-Гур был вынужден признаться самому себе: должно быть, прав Балтазар, а не Симонидис. Этот человек пришел не для того, чтобы снова возвести трон, подобный Соломонову; он не обладает ни характером, ни государственным гением Ирода; он вполне может быть царем, но владеть ему дано царством иным, куда более великим, чем Рим.

Все это было отнюдь не логическим выводом, сделанным Бен-Гуром, но всего только впечатлением, произведенным на него обликом незнакомца. Но когда оно еще только складывалось в его сознании, из глубин памяти всплыло нечто подобное. «Совершенно точно, – сказал он про себя, – я уже видел этого человека; но где и когда?» Этот взгляд, тихий, сочувственный и исполненный любви, когда-то в прошлом уже обращался к нему, как сейчас он обращался к Балтазару. Сначала смутно, а потом абсолютно четко в памяти его всплыла площадь у источника в Назарете, когда римские стражники вели его на галеры, и Бен-Гур содрогнулся всем своим существом. Эти руки помогли ему, когда он терял последние силы. Это лицо, склонившееся тогда над ним, он с тех пор не забыл. И в потоке нахлынувших на него чувств он не разобрал объяснения проповедника и расслышал лишь его последние слова – слова столь чудесные, что до сих пор они звучат в мире:

– … это есть Сын Божий!

Бен-Гур соскочил с коня на землю, чтобы воздать дань уважения своему благодетелю; но в этот момент Айрас воскликнула, обращаясь к нему:

– Помоги, сын Гура, или мой отец умрет!

Он застыл на месте, оглянулся и поспешил к ней на помощь. Девушка протянула ему чашу, и, велев слуге заставить верблюда опуститься на колени, он бросился к реке за водой. Когда же он вернулся с полной чашей, незнакомца уже не было.

Сознание наконец-то вернулось к Балтазару. Вытянув вперед дрожащие руки, он спросил слабым еще голосом:

– Где же он?

– Кто? – переспросила Айрас.

Лицо старика тут же осветилось изнутри, словно его последняя воля оказалась исполненной, и он ответил:

– Он – Спаситель – Сын Божий, которого мне было дано узреть снова.

– Ты этому веришь? – негромко спросила Айрас у Бен-Гура.

– Мир полон чудес, нам остается только ждать, – смог лишь ответить он ей.

На следующий день, когда все трое слушали проповедь Назорея, он вдруг прервал свою речь на полуслове и благоговейно произнес:

– Узрите Агнца Господня!

Переведя взоры туда, куда он указывал своим посохом, они снова увидели незнакомца. И, всматриваясь в стройную фигуру и в исполненные святости прекрасные черты его лица, Бен-Гур поразился новой мысли, пришедшей ему в голову в этот момент: «Балтазар прав – но прав и Симонидис. Разве не может Спаситель быть также и Царем?»

И он спросил, обращаясь к одному из стоявших рядом с ним в толпе слушателей:

– Кто этот человек, идущий там?

Тот, к кому был обращен его вопрос, усмехнулся и ответил:

– Да это сын одного плотника из Назарета.

– Есфирь! Есфирь! Вели слуге принести мне чашку воды!

– Может быть, лучше чашу вина, отец?

– Пусть принесет и то и другое.

Этот разговор происходил в легкой постройке на крыше старого дворца Гуров в Иерусалиме. Склонясь через парапет во внутренний двор, Есфирь позвала ожидавшего внизу ее приказаний слугу; и в тот же самый момент другой слуга вышел на крышу и почтительно склонился перед девушкой.

– Послание для хозяина, – сказал он, передавая ей перевязанное накрест и запечатанное сургучом письмо, завернутое в лоскут холста.

Тут мы прервемся на мгновение, чтобы сообщить нашему читателю, что все это происходило 21 марта, спустя примерно три года после появления Христа в Вифаваре.

За это время Маллух, действуя по указаниям Бен-Гура, который не мог дольше переносить пустоту и упадок своего отчего дома, купил его у Понтия Пилата. Затем он отремонтировал дом, частью заменив, а частью восстановив ворота, дворы, спальни, лестницы, террасы, комнаты и крышу; так что в нем не осталось и следа от трагедии, которая постигла семью. Внутренность дворца стала даже еще богаче, чем до нее. Но буквально на каждом шагу посетитель видел свидетельства тонкого вкуса нынешнего хозяина дворца, приобретенного им за годы пребывания на вилле в Мизенах и в римской столице.