Льюис Уоллес - Бен-Гур

Убрав руку с его лица, она встала.

– Ты жестока, – сказал он.

Сделав несколько шагов, она остановилась около лежавшего на песке верблюда и коснулась губами его лба.

– О ты, благороднейший из своего рода! Ибо нет подозрений в твоей любви.

И в ту же секунду ее уже не было.

На третий день путешествия путники остановились на обед у реки Иавок [145], у костра, где расположились около сотни людей и их животных. Едва они сошли на землю, как к ним подошел мужчина с кувшином и чашей, предложивший им утолить жажду. Когда они с благодарностью приняли его услуги, он сказал, глядя на их верблюда:

– Я возвращаюсь с Иордана, где сейчас собралось много народу из самых дальних уголков страны, как и вы, друзья мои. Но ни у кого из них нет ничего подобного вашему верблюду. Весьма благородное животное. Могу я поинтересоваться его происхождением?

Балтазар ответил и сразу же прилег отдохнуть; но Бен-Гур, более любопытный, разговорился с этим человеком.

– И в каком месте на реке собрались эти люди? – спросил он.

– В Вифаваре.

– Знаю его, там есть довольно малолюдный брод через реку, – заметил Бен-Гур. – Не могу понять, что их туда привело.

– Понятно, – кивнул головой незнакомец. – Вы тоже издалека и не слышали добрых вестей.

– Каких вестей?

– Не так давно из пустыни явился отшельник – святой человек – и изрекает странные слова, которые озадачивают всех, кто их слышит. Он называет себя Иоанном Назореем [146], сыном Захарии, и говорит, что он – вестник, посланный возвестить приход Мессии.

Даже Айрас, забыв обо всем, вслушивалась в слова незнакомца.

– Про этого Иоанна говорят, что всю жизнь с самого рождения он провел в пещере недалеко от Енджеди, в постоянной молитве, и вел жизнь более строгую, чем даже ессеи. Множество людей приходят слушать его пророчества. Я там тоже был вместе с остальными.

– Так что, все эти люди, твои друзья, были там?

– Большинство идут туда, а некоторые возвращаются.

– И что же он проповедует?

– Новое учение – такого, по общему мнению, еще не было в Израиле. Он называет это покаянием и крещением. Раввины не знают, что с ним делать; не знаем и мы. Некоторые спрашивают его, не Христос ли он; другие – не он ли Илия; но всем им он отвечает: «Я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу!»

Здесь незнакомца позвали его друзья. Когда он повернулся, чтобы уйти, Балтазар остановил его.

– Добрый человек! – дрожащим голосом произнес он. – Назови нам то место, где мы могли бы найти этого проповедника.

– Да в Вифаваре.

– Кто же этот Назорей, – спросил Бен-Гур у Айрас, – если не вестник о нашем Царе?

За столь краткое время он стал считать дочь более заинтересованной в загадочной личности, которую они разыскивали, чем ее престарелый отец! Тем не менее девушка приподнялась и со странным блеском своих томных глаз сказала:

– Нам надо поспешить. Я совершенно не устала.

Но уже темнело, и они стали устраиваться на ночлег.

– Давай завтра встанем пораньше, сын Гура, – сказал старик. – Спаситель может явиться в мир, а нас там не будет.

– Царь не может быть вдалеке от своего вестника, – прошептала Айрас Бен-Гуру, готовясь занять свое место под навесом.

– Завтра будет видно! – ответит тот, целуя ей руку. На следующий день в третьем часу, свернув с привычной дороги и обогнув подножие горы Джилад, они двинулись по бесплодным землям восточнее священной реки. Наконец перед ними замаячила оконечность древних пальмовых равнин Иерихона, протянувшихся вплоть до холмов Иудеи. Сердце Бен-Гура забилось чаще – он понял, что до брода Иордан совсем уже недалеко.

– Возрадуйся, дорогой Балтазар, – сказал он, – ибо мы уже почти на месте.

Погонщик подхлестнул верблюда, и животное прибавило шаг. Скоро путники уже смогли различить навесы, палатки и пасущихся около них животных. За ними, ближе к берегу реки, виднелось множество народа и такая же толпа на западном берегу. Поняв, что проповедник сейчас как раз обращается к народу с проповедью, они убыстрили шаг; но все же, приблизившись почти вплотную, увидели, что люди стали расходиться.

Они опоздали!

– Давай подождем здесь, – сказал Бен-Гур Балтазару, в отчаянии ломавшему руки. – Назорей может пройти мимо нас.

Расходившиеся люди были слишком погружены в раздумья о том, что им довелось услышать, чтобы обращать внимание на вновь прибывших. Когда мимо них прошло несколько сотен человек и вероятность увидеть Назорея была потеряна, на берегу реки они увидели человека, направляющегося в их сторону. Наружность его была такова, что они забыли все на свете.