Генрих Фольрат Шумахер - Береника

– Я жду тебя.

Тишина царила над городом. Только изредка у ворот слышались шаги стражников. Звезды тускло сияли сквозь туманные ночные облака. В доме Этерния Фронтона были потушены уже все огни. Один из рабов, стороживших вход у двери, спал глубоким сном. Копье выскользнуло из его рук. Вино, которым угостил его декурион Сильвий, было очень хмельное…

С востока, из-за галилейских гор, надвигался бледный свет. Прохладный предутренний ветер веял над землей, возвещая приближение дня.

Несколько мужчин пробиралось через площадь осторожно, избегая всякого шума, к дому Этерния Фронтона.

Тамара бредила, шепча несвязные слова; в них слышался сначала смертельный ужас, потом ликующее счастье. Флавий Сабиний! Саломея, успокаивая, гладила ее по голове, но не слышала ее слов. Даже любимое имя скользило мимо нее, как дуновение ветра. Шум у двери заставил ее подняться. В комнату вошли двое людей; один из них приблизился к ней, другой остановился у входа. Через открытую дверь Саломея увидела Гликерию, связанную и лежащую на полу.

Один из вошедших приподнял маску. Флавий Сабиний! Саломея наклонила голову, не произнося ни звука. Ей казалось, что все это сон.

Как во сне, она подняла Тамару с постели и закутала в одеяло, которое Гликерия как бы нечаянно оставила рядом с кувшином воды.

Потом Саломея подошла к оконной решетке.

– Иди! – сказала она беззвучно.

Флавий Сабиний вздрогнул. Лицо его побледнело.

– А ты?

Она покачала головой.

– Я остаюсь.

– Ты… ты хочешь, – крикнул он, – остаться… у этого?…

Она подняла руку, останавливая его.

– Зачем бежать? – сказала она, и улыбка показалась на ее губах. – Разве можно бежать от самой себя?

Кровь бросилась ему в голову.

– Но тогда… Я не понимаю, – проговорил он, задыхаясь. – Прежде я думал, я надеялся, а теперь… Ты не любишь меня, Саломея?…

Она прислонилась к стене и прижала дрожащие руки к задыхающейся груди. Ей казалось, что разрывается сердце от бесконечной боли.

– Я тебя люблю, – простонала она, – я тебя люблю.

– И все-таки… Саломея!

Она опустила голову, чтобы не видеть этой муки на его лице.

– И все-таки, – продолжала она беззвучно, – именно потому, что я тебя люблю…

Он с ужасом взглянул на нее. Он ее не понимал, и она это видела по его растерянному виду. Она подошла к Тамаре. Сорвав с нее легкую сорочку, она показала на кровавые полосы, покрывавшие ее спину.

– Я не могла этого вынести, – прошептала она, – не могла смотреть на муки невинного ребенка и тогда…

С тихим, беззвучным рыданием она упала на край постели.

Флавий Сабиний все понял. Крик от бешенства и бесконечной жалости вырвался из его груди. Он опустился на колени рядом с Саломеей и обнял ее. Наступило долгое молчание. Только Тамара блаженно шептала:

– Флавий Сабиний!

Послышался звук шагов. Тот, кто стоял у двери, тихо крикнул:

– Скорее, господин, сюда идут.

Саломея вскочила.

– Иди, – торопила она его, – иди!

– Я не пойду без тебя, – сказал он и схватил ее за руку.

Она вырвалась.

– Я остаюсь, – повторила она твердо. – Моя судьба связана с судьбой Фронтона. Разве ты этого не понимаешь? Но, – прибавила она, задыхаясь, если ты меня любишь, спаси эту девочку. Спаси ее, молю тебя. Ради меня!

Она заставила его взять на руки лежащую без чувств Тамару и потащила его за собой к двери.

Раздался громкий крик, потом глухие звуки борьбы. Саломея побледнела.

– Это Фронтон, – пробормотала она. – Мы опоздали!..

– Нет, – крикнул Флавий Сабиний яростно, он отдал Тамару Сильвию и повернулся к ней.

Несколько секунд Сабиний и Саломея молча стояли друг против друга.

– О Саломея, возлюбленная, – шептал он, – прости, что я делаю это, но я уйду только с тобой. – Он поднял ее на руки и понес.

Саломея обвила руками шею Сабиния и притянула его к себе. Долгий поцелуй соединил их уста.

Послышались крики рабов Фронтона, поспешивших на зов господина; они загородили дорогу беглецам.

– Взять его! – кричал Этерний Фронтон, обезумев от бешенства. – Положить его на землю, но не убивать. Он мне нужен живой. Я сожгу его на медленном огне на глазах его возлюбленной…

Флавий Сабиний опустил Саломею на землю и обнажил меч.

Трусливые рабы отступали перед ударами префекта. Вдруг Фронтон схватил меч одного из рабов и бросился на Флавия Сабиния, но тот ловко уклонился от его удара, и острие меча коснулось лица его маски. Она упала.

– Флавий Сабиний! – вскрикнул Эстерний Фронтон. – Тебе, видно, захотелось познакомиться с палачом, раз ты врываешься, как грабитель… Что, если я донесу об этом цезарю? Бедный Сабиний! Нерон давно ненавидит Флавиев и охотно начнет с тебя…