Теодор Драйзер - Финансист. Титан. Стоик

Не успела дверь закрыться за миссис Дэвис, как Эйлин стала одеваться – торопливо, в страшной тревоге. Мозг ее работал, как мотор, запущенный на полную скорость. «Может ли быть, что это отец?» – спрашивала она себя. Нет, нет, это не он. Наверно, в доме есть другая женщина, которая и в самом деле носит фамилию Монтегью. Но если это все-таки отец – как великодушно, что он хранил ее тайну, не посвятил в нее никого из домашних. Он любит ее, она это знала. Для девушки, попавшей в такую историю, очень много значит, если дома ее любят, ласкают и балуют. А Эйлин любили, ласкали, баловали. Она не могла себе представить, чтобы отец способен был прибегнуть к грубому физическому воздействию по отношению к ней или к кому-то другому. Но каково ей будет сейчас встретиться с ним, взглянуть ему в глаза. Образ отца, возникший в ее воображении, тотчас же подсказал ей, что нужно делать.

– Нет, Фрэнк, – взволнованно шепнула она Каупервуду, – если это отец, то лучше пойти мне. Я знаю, как нужно говорить с ним. Мне он ничего не сделает. А ты оставайся здесь. Я не боюсь, право, нисколько не боюсь! Если ты мне понадобишься, я позову тебя.

Фрэнк подошел к ней, взял в обе руки ее прелестное личико и серьезно посмотрел ей в глаза.

– Не бойся ничего, – сказал он. – Я сойду вниз. Если это твой отец, уезжай с ним. Я уверен, что он ничего не сделает ни тебе, ни мне. А потом черкни мне в контору. Я буду там. Если я смогу быть тебе полезен, дай мне знать. Мы что-нибудь придумаем. Тебе незачем вступать в какие-либо объяснения. Не отвечай ему ничего.

Он уже успел надеть сюртук и пальто и теперь стоял у двери со шляпой в руке. Эйлин была почти одета и торопливо застегивала платье, с трудом справляясь с рядом малиновых пуговок на спине. Каупервуд помог ей. Когда она была уже в шляпе и в перчатках, он еще раз повторил:

– Разреши мне пойти вперед. Я хочу посмотреть, кто там.

– Нет, прошу тебя, Фрэнк! – храбро запротестовала она. – Пусти меня вперед. Это отец, я знаю. Больше ведь некому! – В ту же минуту у нее мелькнула мысль, что Батлер привел с собой сыновей, но она тотчас ее отогнала. Нет, этого не может быть. – Ты придешь, если я позову тебя, – продолжала она. – Мне он ничего плохого не сделает, если же пойдешь ты, он сразу впадет в ярость. Пусти меня, а сам оставайся здесь в дверях. Если я тебя не позову, значит, все в порядке. Хорошо?

Ее прекрасные руки лежали у него на плечах, пока он напряженно обдумывал эти слова.

– Хорошо, – сказал он наконец, – но я пойду вслед за тобой.

Они подошли к порогу, и он открыл дверь. В коридоре стоял Олдерсон со своими двумя помощниками, а в нескольких шагах от них миссис Дэвис.

– В чем дело? – резко обратился Каупервуд к Олдерсону.

– Там внизу дожидается джентльмен, который хочет видеть эту даму, – отвечал сыщик. – Надо полагать, это ее отец, – спокойно добавил он.

Каупервуд посторонился, пропуская Эйлин; она быстро прошла мимо, взбешенная тем, что эти люди проникли в ее тайну. К ней сразу вернулась вся ее отвага. Она была возмущена: как смел отец выставить ее на посмеяние? Каупервуд двинулся было за нею.

– Я бы не советовал вам идти туда сейчас, – благоразумно предостерег его Олдерсон. – Это ее отец. Ее фамилия Батлер, не так ли? Вы его мало интересуете, он хочет забрать свою дочь.

Каупервуд тем не менее пошел дальше и остановился на площадке.

– Зачем ты сюда пришел, отец? – донесся до него голос Эйлин.

Ответа Батлера он не расслышал и вдруг успокоился, вспомнив, как сильно этот человек любит дочь.

Очутившись лицом к лицу с отцом, Эйлин хотела было заговорить вызывающе и с негодованием, но взгляд его серых, глубоко сидящих глаз, смотревших на нее из-под косматых бровей, свидетельствовал о такой муке, о таком великом горе, что она, невзирая на свое озлобление, как-то сникла. Все это было слишком печально.

– Никогда я не думал найти тебя в таком месте, дочка, – проговорил Батлер. – Я полагал, что ты больше уважаешь себя. – Голос его дрогнул и прервался. – Я знаю, с кем ты здесь, – продолжал он, грустно покачивая головой. – Негодяй! Я с ним еще разделаюсь! По моему приказу за тобой все время следили. И зачем только я дожил до такого позора! До такого позора!.. Немедленно поедем домой!

– В том-то и беда, отец, что ты нанял людей выслеживать меня, – начала Эйлин. – Мне казалось, что ты должен был…

Она умолкла, потому что он поднял руку каким-то странным, страдальческим, но вместе повелительным жестом.

– Замолчи! Замолчи! – крикнул он, мрачно глядя на нее из-под насупленных седых бровей. – Я не выдержу… Не вводи меня в грех! Мы еще в стенах этого заведения. И он тоже еще здесь! Немедленно поедем домой!