Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

– Нет, имеет, и еще какое, – возразил он. – Я не женщина, поэтому откуда мне знать, что ты выкинешь в следующий раз? И кроме того, мне тысячу раз жаль, что моя собственная мать недолюбливает тебя.

А вдовствующая миледи, вместо того чтобы полюбить невестку, как родную дочь, посвятила себя сбору сведений и сосредоточенным размышлениям над оплошностями вкупе с промахами, совершенными Геро в последние пару месяцев, которые стали известны окружающим. Каким-то мистическим способом она разузнала о склонности собственного сына к игре по-крупному в домах с сомнительной репутацией и даже нанесла Геро визит, дабы внушить ей мысль: бедный Энтони не знал подобных излишеств до того, как погубил собственное будущее злосчастной женитьбой.

Девушка была совершенно подавлена, зато эта встреча вдохнула новые силы во вдову, которая заявила своему брату, сочувственно отнесшемуся к ее положению, что если случится самое худшее, то она, по крайней мере, успела сообщить Геро свои мысли о ее поведении. После чего, обнаружив, что друзья более не склонны выслушивать очередной пересказ ее несчастий, она удалилась в Шерингем-Плейс, а особняк на Гросвенор-Плейс вновь закутался в голландские мебельные чехлы и погрузился в спячку.

Тем временем Геро, которая провела прекрасное утро, выбирая одежду для малышки Руфи, вызвала изрядное раздражение супруга тем, что предпочла отправиться вместе с молодой несчастной женщиной в Мелтон, дабы устроить ее в новом доме и познакомить с Горингами. Поэтому виконта, вернувшегося домой с намерением сопроводить жену на прием, ожидало неприятное известие – ее светлость отбыла в деревню вместе с мисс Уимборн и вернется не ранее завтрашнего вечера. Из поспешно нацарапанной записки, которую оставила ему Геро, следовало, что она совершенно забыла о приеме; посему виконту пришлось с ходу изобрести некую дальнюю родственницу собственной супруги, обладающую исключительно слабым, пошатнувшимся здоровьем, и вдобавок уложить ее на смертное ложе, дабы таким образом объяснить внезапный отъезд Геро из города.

Минула целая неделя, прежде чем Шерри вновь встретился с сэром Монтегю при обстоятельствах, вполне благоприятствующих приватному разговору, но Ревесби отнюдь не воспользовался представившейся возможностью и не доверился своему молодому другу. Вместо этого он рассказал какой-то забавный анекдот да описал собственные успехи в игре на тотализаторе. Шерри, в кои-то веки оказавшийся невосприимчивым к его обаянию, с растущим нетерпением выслушал Монтегю, после чего напрямик поинтересовался:

– Да, все это прекрасно, Монти, но я хотел поговорить с тобой о том деле, что стряслось давеча вечером…

Брови сэра Монтегю недоуменно взлетели:

– Каком деле, мой дорогой мальчик? – спросил он.

– У входа в «Олмакс», естественно! Ну, ты помнишь…

– Святые угодники, Шерри, да я уже совершенно забыл о нем! – с веселым изумлением заявил сэр Монтегю. – Если бедная женщина и не сошла с ума, в чем я лично совершенно уверен, то это один из самых затасканных трюков во всем мире, дорогой мой! Вот только в выборе жертвы она допустила ошибку: я слишком опытен для того, чтобы попасться на такую удочку, можешь мне поверить!

– Монти, тебе не кажется, что это немного чересчур? – с несвойственной ему сухостью осведомился Шерри.

Улыбка сэра Монтегю застыла у него на губах, и после недолгой паузы он легкомысленно ответил:

– Мой бедный мальчик, как же ты наивен! Однако идем! Оставим столь непотребные материи для других! Не хочешь присоединиться к небольшой компании сегодня вечером у меня на квартире? Обещал прийти Брок и еще парочка других общих знакомых.

– Чертовски любезно с твоей стороны, однако я устраиваю собственную вечеринку! – отказался Шерри и развернулся на каблуках, оставив сэра Монтегю огорченно размышлять о последствиях неблагоразумного обхождения с молодыми джентльменами, обладающими неприятно пылким нравом.

К несчастью для собственных хитроумных планов, сэр Монтегю должным образом не оценил основополагающую честность Шерри, побуждавшую его с презрением отворачиваться от вопиющей неискренности, граничащей с явной ложью. Ревесби, денежные затруднения которого делали его решительно несклонным принимать на себя даже такие пустяковые обязательства, как обеспечение собственного незаконнорожденного отпрыска, поддавшись минутному порыву, решил упрямо отрицать саму возможность знакомства с девушкой, о существовании которой он уже почти позабыл.