Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

– Убит при Ватерлоо? – изумленно переспросил мистер Рингвуд.

– Очень здравая мысль, – одобрительно заметил Ферди, но потом его охватили сомнения. – Однако, если подумать, я не очень уверен в этом.

Стало ясно, что и он, и мистер Рингвуд ударились в математические вычисления и мистер Рингвуд первым получил искомый результат.

– Не пойдет, – заявил он. – Июнь прошлого года, не так ли? То есть восемнадцать месяцев назад.

– И у меня получилось столько же, – сообщил Ферди, явно довольный тем, что не отстал от друга. – Нужно придумать что-нибудь еще. С радостью помогу вам. Надеюсь, мне в голову придет блестящая мысль.

– Давайте просто скажем, что он умер от какой-нибудь болезни! – решила Геро. – Здесь не возникнет никаких трудностей! А Руфь была служанкой в гостинице, поэтому знает, что надо делать, Шерри. И, если ты не станешь возражать, мы должны платить ей столько же, сколько платим Марии. Я понимаю, это немножко дорого, но надо же подумать и о ребенке.

Шерри испытал невероятное облегчение, узнав, что Геро не намерена дать своей несчастной протеже постоянный приют в их гостевой спальне, поэтому с радостью принял ее план и после недолгих уговоров выписал чек, дабы покрыть расходы на приобретение одежды для бедной малютки. Леди Шерингем, тепло поблагодарив его, умчалась наверх, торопясь успокоить Руфь, а виконт смог поздравить себя с тем, что разобрался с этим делом куда лучше, чем можно было изначально предположить. Мистер Рингвуд погрузился в глубокие раздумья, Ферди же принялся изобретать высокохудожественную смерть для гипотетического супруга несчастной девушки.

Поскольку Шерри не относился к числу молодых людей, склонных предаваться глубоким размышлениям, ему попросту не пришло в голову, что его следующая встреча с другом Ревесби может быть омрачена скованностью. Он был изрядно потрясен тем, что приятель предстал перед ним в неприглядном свете, а после того, как у него состоялся не слишком приятный разговор с Руфью Уимборн (буквально навязанный виконту женой уже на следующее утро), он больше не сомневался – ее история была правдой от первого до последнего слова. Однако его светлость, по-прежнему готовый поверить и в то, что у этой медали есть обратная сторона, наверняка принял бы версию случившегося из уст сэра Монтегю, если бы тот предложил ее. Но на протяжении нескольких дней виконт не видел Ревесби, а когда их встреча все-таки состоялась, тот ни словом не обмолвился о щепетильном деле. Монтегю был все так же вежлив и учтив; казалось, никакого скандала вовсе не произошло. Шерри разозлился. Он был щедрым и отзывчивым молодым человеком и не стал протестовать против того, чтобы позаботиться о любовнице и ребенке другого мужчины. Однако обнаружил, что Ревесби начисто забыл о случившемся. Мысль, которую впервые заронил ему в голову его кузен Ферди о том, что недостойно другу бросать своего незаконнорожденного отпрыска на его попечение, завладела всем существом виконта.

Кроме того, до него начало доходить – не сразу, но постепенно: каким бы ни было поведение Ревесби, ему будет неловко и далее поддерживать дружеские отношения с человеком, которому он, учитывая обстоятельства, не мог позволить приблизиться к собственной жене. Геро робко попросила его не приглашать более сэра Ревесби на Хаф-Мун-стрит, когда она собирается остаться дома одна; он ответил, что на сей счет она может быть совершенно спокойна.

– А если он пригласит меня на танец в «Олмаксе», Шерри, ты не обидишься на меня за мой отказ? Потому что, право…

– Успокойся: он не станет этого делать! От тебя требуется лишь приветствовать его поклоном, когда ты столкнешься с ним где-нибудь. Понимаешь, так будет лучше для всех, пойдут ненужные разговоры, если ты проигнорируешь его. И еще одно, Котенок! Никому ни слова об этой истории!

– Хорошо, я не буду никому рассказывать о ней, – пообещала леди Шерингем. – Но… но ведь он оказывает явные знаки внимания Изабелле, Шерри. Тебе не кажется, что я должна предупредить ее: он – неподходящий человек для того, чтобы водить с ним знакомство?

– Ни в коем случае! – решительно заявил его светлость. – У Изабеллы есть мать, которая присматривает за ней, и, можешь не сомневаться, миссис Милбурн очень хорошо представляет себе, кто такой Монти! Ах, как бы мне хотелось, чтобы и у тебя была мать!

– Да, но за мной присматриваешь ты, Шерри, так что это не имеет значения! – постаралась успокоить виконта Геро.