Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

– Ты меня удивляешь, Джордж! – строго заявил мистер Рингвуд. – Ты прекрасно знаешь о том, что бедный Шерри тебе и в подметки не годится!

– Да, однако есть еще кое-что! – вмешался Ферди. – Это низко с твоей стороны, Джордж – настаивать на дистанции в двадцать пять ярдов!

– Джордж! – обратился к нему мистер Рингвуд, призвав на помощь все свое красноречие. – Говорю тебе, так не пойдет! Шерри не может признать это вслух, но он понимает не хуже меня: между вами ничего не было! Все дело можно уладить так же легко, как прихлопнуть комара! Ты должен лишь объяснить сложившиеся обстоятельства Шерри, и я убежден – он пойдет тебе навстречу!

– Ты что же, ожидаешь, что я первым пойду на попятную? – спросил Джордж.

– Он опять встал в позу! – в отчаянии воскликнул Ферди. – Никогда не встречал такого типа, никогда в жизни!

– Не понимаю, почему бы тебе не уступить, Джордж, – заявил мистер Рингвуд. – Будь здесь кто-нибудь посторонний, чего, слава богу, нет и в помине, он бы ни за что не подумал, что ты просто боишься встретиться с Шерри. Одна только мысль об этом представляется мне абсурдной!

– Так и есть: чистой воды абсурд! – подхватил Ферди. – А если кто-нибудь даже и подумает, то не рискнет высказать ее вслух, – наивно добавил он. – Если хочешь знать мое мнение, очень жаль, что никто не осмеливается противоречить тебе: это пошло бы тебе на пользу! В самом деле, старина! Впрочем, теперь уже поздно беспокоиться о подобных вещах!

– Если только вы не убедите Шерри отозвать свой вызов, я встречусь с ним завтра утром на Уэстбурн-Грин, – невозмутимо отрезал Джордж. – А если полагаете, будто вам это удастся, то вы не знаете Шерри!

На такой бескомпромиссной ноте он и расстался со своими друзьями, пребывавшими в нешуточной растерянности. Вся проблема в том, что, по словам Ферди, с Джорджем никогда нельзя ни в чем быть уверенным. Мистер Рингвуд согласился: когда Джорджу попадала вожжа под хвост, никто не мог быть уверенным, будто знает, какое безумство он выкинет в следующий миг. Оба джентльмена еще несколько минут просидели, храня мрачное молчание и размышляя о невеселых последствиях приближающейся дуэли. Мистер Рингвуд не мог не согласиться со своим другом в том, что тот попал в самую точку, когда заявил: Джордж просто не может промазать. Джил, глубоко вздохнув, произнес:

– Их надо остановить. Проклятье, не можем же мы позволить Джорджу убить беднягу Шерри! Вот что я тебе скажу, Ферди: нам ничего не остается, как рассказать обо всем леди Шерингем.

Мистер Фейкенхем, неизменно педантичный в вопросах чести, был потрясен до глубины души, но мистер Рингвуд развеял его сомнения.

– Я понимаю, это никуда не годится, – сказал он, – но Котенок очень дружна с мисс Милбурн, а если есть на свете человек, способный остановить Джорджа, когда он закусил удила, то это именно она!

Мистер Фейкенхем был настолько тронут, что схватил друга за руку и яростно потряс ее.

– Джил, старина, ты прав! – воскликнул он. – Я всегда знал, у тебя есть голова на плечах! Но это против всех правил! Никогда нельзя рассказывать о подобных вещах женщинам!

– Забудь об этом! – нетерпеливо бросил мистер Рингвуд. – Отправляемся немедленно на Хаф-Мун-стрит, пока Шерри не путается у нас под ногами!

Оба джентльмена выступили в путь. Им повезло: они застали Геро дома и одну. Их провели наверх, в гостиную, здесь мистер Рингвуд без обиняков выложил хозяйке дома цель их визита.

Уже имея некоторое представление о том, что ее ждет, Геро, как того до ужаса опасался мистер Фейкенхем, не стала падать в обморок и не закатила сильнейшую истерику. Нотация супруга относительно ее поведения, которую он прочел ей вчера вечером, пока они возвращались домой, оказалась настолько суровой и нелицеприятной, что девушка сникла и едва нашла в себе силы объяснить, что всего лишь пыталась утешить бедного Джорджа, который пребывал в отчаянии из-за жестокости Изабеллы. Гнев виконта к этому времени несколько поутих, но его суровая критика неуместности подобного способа утешения молодых холостяков сделала бы честь самой чопорной дуэнье, поэтому Геро лишь покаянно разрыдалась в ответ. Его светлость размяк окончательно, осушил ее слезы и заявил: она ни в чем не виновата, он сам должен был думать головой, прежде чем знакомить ее с таким отчаянным повесой, как Джордж Ротем. Разумеется, Геро не могла смириться с подобным утверждением и, жалобно всхлипывая, пояснила: на самом деле вина лежит именно на ней и Джордж поцеловал ее чисто по-братски, не сознавая, в сущности, что делает. Виконт грубовато заявил в ответ: поскольку братьев у Геро нет, то не ей судить об этом. Однако, будучи джентльменом, обладающим богатым жизненным опытом, он с легкостью может представить себе подобное положение и даже – хотя и не высказал этого вслух – сожалеет о том, что позволил своему бурному нраву взять над собой верх. Но, когда девушка выразила робкую надежду, что он все-таки не поссорился с Джорджем, единственным ответом, которого она добилась от него, стали неубедительные уверения – ей решительно незачем беспокоиться из-за него.