Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

Миссис Бэгшот, коротко хохотнув, заявила:

– Одежда красит человека! Я вижу, ты устроилась весьма недурно. Полагаю, скоро мы узнаем, что у тебя есть свой экипаж и даже ложа в опере, как у тех дам, с которых ты намерена брать пример. Но когда я вспоминаю… Однако я пришла сюда не для того, чтобы ссориться с тобой. Господь свидетель, я рада тому, что ты нашла свое место в жизни, пусть даже приняла предложение, сделанное тебе с целью досадить другой. Я бы ничуть не удивилась, если бы ты отказалась признать бедных кузин, приютивших тебя, когда ты осталась совершенно одна в этом жестоком мире.

– Нет, – абсолютно серьезно ответила Геро. – На самом деле я не настолько неблагодарна! И с удовольствием помогу подыскать приличных мужей моим кузинам, если смогу, вот только Шерри говорит… – девушка оборвала себя на полуслове и покраснела до корней волос, а на лице ее изобразился ужас, что выглядело очень комично.

– Так что говорит твой супруг? – угрожающим тоном спросила миссис Бэгшот.

– Я забыла! – в полном смятении ответила Геро.

– Презираю увертки, – заметила Юдора. – Можешь не трудиться повторять все, сказанное им, потому что нас нисколько не интересует, что говорит столь беспутный молодой человек!

Уязвленная подобной критикой своего идола, Геро без колебаний выпалила:

– Что ж, он сказал, что не потерпит вас в своем доме, потому что вы ему не нравитесь!

Миссис Бэгшот побагровела, безуспешно пытаясь найти нужные слова. Но, прежде чем она смогла вымолвить что-либо, полагающееся в таких случаях, Геро покаянно воскликнула:

– Ох, простите меня! Но Юдора не должна была так отзываться о Шерри! Прошу вас, присаживайтесь, кузина Джейн, и… и позвольте мне позвонить Грумбриджу, чтобы он принес фрукты и бокал вина!

Но миссис Бэгшот холодно отвергла предложение освежиться, однако снизошла до того, чтобы опуститься на диван, заметив при этом: то высокое положение, в котором ныне оказалась Геро, не улучшило манер девицы. Дочери же ее принялись бродить по комнате, рассматривая мебель, критикуя расцветку обоев и занавесей и вслух поражаясь тому, как Геро может выносить столь оглушительное чириканье канарейки. На их бесцеремонные замечания и восклицания Геро старалась реагировать с ангельским терпением, коего ей явно недоставало, а на язвительные вопросы миссис Бэгшот отвечала с достоинством и сдержанностью.

Словом, она справлялась весьма недурно, как вдруг дверь распахнулась, впуская Шерри, ворвавшегося в комнату с криком:

– Черт возьми, Котенок! Мой дурак-камердинер потерял…

Им не суждено было узнать, что именно потерял Бутль, поскольку Шерри, узрев посетительниц, оборвал себя на полуслове, воскликнув «Боже мой!», и как ошпаренный немедленно выскочил вон.

Геро отчаянно старалась сохранить невозмутимость, но потерпела неудачу и звонко рассмеялась. Ее оскорбленная родственница величественно поднялась на ноги и, обращаясь к дочерям, убийственным голосом изрекла:

– Идемте, мои крошки! Совершенно очевидно – в доме кузины нам не рады.

– Умоляю вас, кузина Джейн, не обижайтесь! – взмолилась Геро. – Все… Все дело в том, что бедный Шерри себя неважно чувствует сегодня! Я уверена, он раскаивается в своем поступке.

Миссис Бэгшот, однако, осталась непреклонной и уже готова была разразиться суровой прощальной речью, которая была прервана Грумбриджем, возвестившим о появлении лорда Ротема.

В комнату ворвался Джордж в своей обычной порывистой манере и с такой же обычной прядью черных как вороново крыло волос, упавших на его лоб. Он, тепло сжав руку хозяйки, воскликнул:

– Я слыхал, вы уже вернулись из деревни! Как поживаете? Выглядите просто потрясающе! А какой у вас славный дом! Как раз то, что нужно, Котенок!

– Ох, Джордж, я так рада видеть вас! – сказала Геро. – Да, кстати… Вы знакомы с лордом Ротемом, кузина Джейн?

Миссис Бэгшот поклонилась в ответ, но терять времени не стала и буквально вытолкала дочерей из комнаты. Она, естественно, и мысли не допускала о том, чтобы какой-либо мужчина мог взирать на них без должного восхищения, но, хотя его светлость обладал тем неоспоримым преимуществом, что являлся пэром королевства, все знали – в карманах у него (вульгарно выражаясь) ветер свищет. Почтенная матрона принялась упрекать Геро, вызвавшуюся проводить ее, в неуместном поощрении столь вопиющей фамильярности со стороны молодого человека, известного своей неуравновешенностью, и выразила ханжескую надежду, что неподобающие манеры не приведут ее к краху.