Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

При мысли о том, что ей придется иметь дело с разъяренной родительницей виконта, Геро побледнела и, запинаясь, пролепетала:

– Энтони! Ты и вправду думаешь, что она может приехать в город?

– На сей счет у меня нет ни малейших сомнений, – сухо отрезал виконт.

Геро, судорожно стиснув руки, добавила:

– Ты полагаешь… с ней приедет и кузина Джейн?

– Нисколько не удивлюсь, если это случится. Беда одна не приходит. Я даже позволю себе высказать предположение, что она прихватит с собой за компанию и моего дядю Горация.

– А не будет ли… не будет ли с нашей стороны трусостью сбежать от них? – с тревогой поинтересовалась Геро.

– А вот это меня решительно не волнует, – отозвался Шерри. – Зато если мы останемся, то чертовски неприятные впечатления нам обеспечены! Главное для нас сейчас – дать им время поостыть и свыкнуться с мыслью о том, что мы уже женаты. А к тому моменту, как мы вернемся в город, смею надеться, обмороки у них закончатся.

Мистер Рингвуд, который все это время просидел, погрузившись в собственные мысли, очнулся и заявил:

– Брайтон.

– Слишком поздно: сезон уже начался, и мы не сможем найти приличное жилье, – ответил Шерри. – Кроме того, я уже был там в мае и мне это место решительно не понравилось.

– Леди Шерингем Брайтон наверняка понравится больше Лестершира.

– Нет, не понравится. К тому же я научу ее верховой езде.

– Правда, Энтони? В таком случае давай поедем в Лестершир! – вскричала Геро.

– Леди Шерингем, – упрямо стоял на своем мистер Рингвуд, – понравятся балы в гостинице «Касл-Инн». Ей захочется быть представленной регенту. Полагаю, он все еще там.

– Это правда, но каково придется мне? Ведь я буду вынужден приглядывать за ней! – возмутился Шерри. – Ты прекрасно понимаешь: она совершенно не готова поддерживать отношения с теми типами, которых там встретит!

– Справедливо, – согласился мистер Рингвуд, с умудренным видом кивая головой. – Действительно, лучше уехать в Лестершир. Вот что я тебе скажу: надо распустить слух, будто у вас медовый месяц.

– Дьявольски здравая мысль, Джил! – одобрительно заметил виконт. – А поехали-ка с нами!

Подобное предложение застало мистера Рингвуда врасплох, но его горячо поддержала Геро. Расплатившись по долгам в «Таттерсолзе», Джил подозревал, что в ближайшем будущем не сможет удовлетворить более насущные требования, поэтому-то он с благодарностью принял приглашение. Мысль о том, что вдовствующая леди Шерингем, с которой Рингвуд был знаком слишком хорошо, может призвать его к себе и потребовать отчета, каким образом он оказался замешан в тайной женитьбе ее сына, тоже приходила Джилу в голову, но он мудро оставил это при себе, рассудив так: его друг, мистер Фейкенхем, получив неизбежный вызов на допрос, не сумеет сложить два и два и не станет обвинять его в предательстве. Близкое знакомство с мыслительным процессом мистера Фейкенхема позволяло Рингвуду питать небезосновательную надежду, что подобные математические упражнения выходят за пределы его способностей.

Виконт не ошибся, предположив, что письмо, в котором он сообщал матери о своей женитьбе на Геро Уонтедж, заставит ее немедленно отправиться в Лондон. Известие о таинственном исчезновении Геро, естественно, достигло ее ушей за несколько дней до прибытия послания Шерри. Собственно говоря, миссис Бэгшот даже нанесла миссис Шерингем утренний визит, в ходе которого с жаром принялась перечислять все многочисленные благодеяния, коими долгие годы осыпала свою неблагодарную родственницу, и призналась утомленной ее словоохотливостью почтенной матроне: она всегда ожидала, что испорченная девчонка опозорит ее. Но ни одной из дам в голову не пришло связать бегство Геро с недавним визитом виконта в родительские пенаты.

Не было ничего неестественного и в том, что подобная мысль не посетила и мисс Милбурн, которая откровенно заявила: она ни в чем не винит бедную маленькую Геро и надеется лишь на то, что девушка нашла приют у кого-нибудь из членов своей семьи, кто будет обращаться с ней с большей заботой и уважением, нежели Бэгшоты.

Письмо виконта произвело эффект разорвавшейся бомбы. Будучи не в силах поверить собственным глазам, миссис Шерингем застыла, оцепенело глядя на послание. А когда ужасные известия проникли в ее сознание, она испустила пронзительный крик, который заставил ее брата, затачивавшего в этот момент гусиное перо, вздрогнуть и порезать себе палец перочинным ножом.