Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

– Ей нужна карета, – сказал мистер Рингвуд. – Ландолет [21].

Мистер Фейкенхем, пристально разглядывавший крабовое карри в лорнет, заслышав эти слова, поднял голову и решительно заявил:

– Ландо. Последнее веяние моды! Жена Шерри не может ездить по городу в ландолете, словно какая-то замухрышка.

– О да! – согласилась Геро. – Я уже решила, что не намерена отставать от моды. Шерри говорит, я могу произвести фурор, и, думаю, мне бы очень этого хотелось.

– Золотые слова! – улыбнулся виконт. – Разумеется, ландолет ей не подойдет! Проклятье, именно в нем ездит моя мать! Только ландо, причем запряженное парой гнедых.

– Тогда лучше завтра заглянуть в «Таттс» [22], – кивнул Ферди. – У тебя в конюшне нет ничего подходящего для леди, мой мальчик.

Мистер Рингвуд, доставший из кармана визитную карточку, принялся делать на ней пометки.

– «Таттс», – сказал он. – Кучер и лакей. Паж. Горничная.

– Этим занимается Чилхэм, – сообщил Джилу его светлость. – Говорит, он знает как раз такую, что нам подойдет.

– Верховая лошадь, – предложил Ферди.

– Геро не ездит верхом.

– Нет, езжу! – вмешалась в разговор леди Шерингем. – По крайней мере, я часто каталась на стареньком пони, и ты сам сажал меня на своего гунтера [23], когда мне было всего двенадцать, Шерри!

– Неужели ты станешь утверждать, будто ездила на нем, а? – спросил виконт. – В жизни не видел, чтобы лошадь быстрее избавилась от седока!

– Тебе не следовало сажать Геро на одного из своих необъезженных скакунов, Шерри, – с неодобрением заметил мистер Рингвуд и сделал еще одну пометку на своей карточке. – Для нее подошла бы славная маленькая кобыла. Кобыла. Дамское седло.

– Да, и костюм для верховой езды, – вставила леди Шерингем. – А карету я хочу такую, как мы видели сегодня утром, Джил, и управлять ею я буду сама.

– Фаэтон, – подтвердил мистер Рингвуд, записывая.

– Шерри научит меня управлять им, – с радостным видом заявила Геро.

Друзья виконта в унисон воскликнули:

– Ни за что!

– Почему же нет?

– Потому что он не умеет управлять экипажем, – прямо ответил мистер Рингвуд, не выбирая выражений.

– Шерри умеет управлять экипажем! Он правит им лучше всех !

Но Ферди, сокрушенно покачав головой, заметил:

– Очевидно, вы имеете в виду кого-то еще. Только не Шерри. Зря, что ли, его не приглашают в «Клуб Четырех Коней»? Там даже слышать о нем не хотят. Полное отсутствие глазомера. Вам подойдет только Джил. Ездит так, что любо-дорого глядеть!

Мистер Рингвуд покраснел от столь щедрой похвалы и смущенно пробормотал: он почтет за счастье научить леди Шерингем всему, что только в его силах. Геро поблагодарила Джила, но было очевидно – ее вера в способности Шерри не уменьшилась ни на йоту. Виконт, который лишь улыбался, выслушивая суровую критику друзей, с непривычной скромностью заметил: ей действительно лучше обратиться за помощью к Джилу. Его же собственный стиль управления экипажем, хотя и способен затмить любого другого кучера на дороге, все-таки не совсем подходит для леди. Однако он подрядился сам подыскать для Геро славную лошадку.

– Разве что, – окинув вызывающим взглядом мистера Рингвуда, добавил его светлость, – меня уже не считают и знатоком лошадиных статей.

Мистер Рингвуд поспешил уверить виконта, что вполне полагается на его умение выбрать настоящую чистокровную кобылку. Поскольку все необходимые меры по обеспечению достойных условий жизни и быта Геро были приняты, Шерри, спрятав визитку в карман, наконец приступил к ужину.

Первым делом утром виконт отправился с визитом к своему дяде, достопочтенному Просперу Верельсту. Этот джентльмен занимал апартаменты в Олбани, и поскольку в силу привычки никогда не покидал своего жилища до полудня, то племянник обоснованно рассчитывал застать его дома. Действительно, дядюшка вкушал поздний завтрак, а его камердинер получил строгий приказ никого к нему не пускать. Но виконт преодолел это препятствие, попросту отодвинув камердинера с дороги, и бесцеремонно вошел к дяде.

Достопочтенный Проспер отличался такой тучностью, что просто не мог не обладать нравом легким и добродушным, и потому при виде племянника ограничился жалобным стоном, ничем более не выказав недовольства оттого, что его побеспокоили в столь ранний час. Он лишь махнул рукой, предлагая Шерри опуститься на свободный стул, и продолжил поглощать завтрак.

– Сэр, прошу вас, скажите своему дураку камердинеру, чтобы он не пытался более преградить мне дорогу, – пожаловался виконт, кладя на стол шляпу и трость.