Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Работа у нас есть для всех, – сказал Маллиган. – Собственно говоря, в этом году возвращаются всего десять-двенадцать человек – главным образом для того, чтобы завершить дела, продать имущество и приехать сюда насовсем. Думаю, это был у нас последний отпускной месяц, потому что до конца будущего года мы все будем жить в долине.

– Хорошо, – сказал Голт.

– Придется, судя по положению во внешнем мире.

– Да.

– Франсиско, – спросил Маллиган, – ты вернешься через несколько месяцев?

– Самое позднее в ноябре, – ответил Франсиско. – Сообщу по коротковолновому передатчику, когда буду готов вернуться. Включите отопление у меня в доме?

– Включу, – ответил Хью Экстон. – И приготовлю к твоему появлению ужин.

– Джон, – сказал Маллиган, – насколько я понимаю, на сей раз ты не возвращаешься в Нью-Йорк.

Голт взглянул на него, потом спокойно ответил:

– Еще не решил.

Дагни обратила внимание, как встревоженно, резко Франсиско с Маллиганом подались вперед и уставились на него, и как медленно Хью Экстон переводил взгляд с одного лица на другое; ответ Голта его как будто не удивил.

– Неужели собираешься вернуться еще на год в тот ад? – спросил Маллиган.

– Собираюсь.

– Господи, Джон! Зачем?

– Скажу, когда приму решение.

– Но тебе там уже нечего делать. С нами все, кого мы знали и кого надеялись узнать. Наш список исчерпан. Остались только Хэнк Риарден – он будет с нами еще до конца года – и мисс Таггерт, которой предстоит сделать выбор. Вот и все. Твоя работа завершена. Там нечего делать – нужно только ждать окончательного краха, когда крыша рухнет им на головы.

– Знаю.

– Джон, я не хочу, чтобы там была и твоя голова, когда это случится.

– Обо мне беспокоиться не нужно.

– Неужели не понимаешь, до какой стадии они дошли? Остался всего один шаг до открытого насилия! Черт возьми, они давным-давно сделали этот шаг, утвердили его и объявили о нем, но вот-вот поймут полностью, что натворили, это рванет в их гнусные рожи: открытое, слепое, своевольное, кровопролитное насилие, безудержное, крушащее без разбора все и всех. Я не хочу, чтобы ты оказался в его гуще.

– Обо мне не нужно беспокоиться.

– Джон, тебе нет смысла идти на риск, – сказал Франсиско.

– На какой риск?

– Грабители обеспокоены исчезновением людей. Они что-то подозревают. Уж тебе-то нельзя больше оставаться там. Существует вероятность того, что они узнают, кто ты и что ты.

– Существует. Незначительная.

– Но подвергаться риску совершенно незачем. Там не осталось ничего такого, что бы мы с Рагнаром не могли довести до конца.

Хью Экстон, откинувшись на спинку кресла, молча наблюдал за ними; на его лице была та напряженность, не совсем горечь, не совсем улыбка, с какой человек следит за интересующим его процессом, но результат которого для него уже очевиден.

– Если я вернусь туда, – заговорил Голт, – то не ради нашего дела. Ради того единственного, чего хочу добиться от мира для себя. Я ничего не брал от мира и ничего не хотел. Но есть то единственное, чем мир еще владеет, что принадлежит мне, и что я ему не оставлю. Я не собираюсь нарушать принесенной клятвы, я не стану иметь дел с грабителями, не буду представлять ценности или опоры ни для грабителей, ни для нейтральных, ни для штрейкбрехеров. Если вернусь туда, то лишь ради себя, и не думаю, что буду рисковать жизнью, но если и буду, что ж, теперь я волен рискнуть ею.

Он не смотрел на Дагни, но ей пришлось отвернуться и прижаться к оконной раме, потому что у нее дрожали руки.

– Но, Джон! – воскликнул Маллиган, указывая на долину, – если с тобой что-то случится, что будем мы… – он внезапно умолк с виноватым видом.

Голт усмехнулся:

– Что ты хотел сказать?

Маллиган смущенно махнул рукой.

– Хотел сказать, что если со мной что-то случится, я погибну величайшим на свете неудачником?

– Ладно, – с виноватым видом заговорил Маллиган. – Я не стану этого говорить. Не скажу, что мы не сможем обходиться без тебя. Сможем. Не буду упрашивать тебя остаться ради нас – я не думал, что когда-нибудь прибегну к этой дрянной старой просьбе, но, черт возьми, каким это было искушением, я почти понимаю, почему люди прибегают к ней. Я знаю, что, если ты хочешь рисковать жизнью, это твое право, и говорить тут не о чем, но только думаю, что… Господи, Джон, это такая ценная жизнь!

Голт улыбнулся.

– Знаю. И потому не думаю, что есть риск, думаю, что одержу победу.

Молчавший Франсиско пристально смотрел на Голта, недоуменно хмурясь, по его лицу было видно, что он не нашел ответа, но внезапно уловил суть вопроса.