Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Чем вы занимались, когда оставили « Таггерт Трансконтинентал» ? – спросила Дагни.

– О, очень многим.

– Где работаете сейчас?

– Выполняю особые поручения.

– Какого рода?

– Любого.

– Вы никак не связаны с железной дорогой?

– Нет.

Резкий, краткий ответ прозвучал убедительнее самой длинной фразы. Она понимала, чем он вызван.

– Келлог, если бы я сказала вам, что в моей компании больше нет ни одного сто́ящего человека, и предложила бы вам работу… любую работу на любых условиях, за любые деньги, которые вы сами назначили бы, вы вернулись бы к нам?

– Нет.

– Вас возмутило сокращение наших перевозок. Вряд ли вам известно, что нам принесла потеря работавших на нас людей. Не могу передать, какую агонию я пережила три дня назад, когда пыталась отыскать хоть одного достойного человека, способного построить пять миль временного железнодорожного полотна. Мне нужно проложить пятьдесят миль пути через Скалистые горы. Я не вижу способа это сделать. Но сделать это необходимо. Я прочесала всю страну в поисках людей. Никого не осталось. И вот, неожиданно встретив вас сейчас, когда я отдала бы половину всего за одного такого работника, как вы… Вы понимаете, почему я не могу отпустить вас просто так? Выбирайте все, что хотите. Хотите стать генеральным менеджером региона? Или помощником вице-президента?

– Нет.

– Вы по-прежнему зарабатываете себе на жизнь, верно?

– Да.

– Непохоже, что вы зарабатываете много.

– Я зарабатываю достаточно для себя и больше ни для кого.

– Почему вы не хотите работать на « Таггерт Трансконтинентал» ?

– Потому что вы не дадите мне ту работу, которую я хочу получить.

– Я?! – опешила Дагни. – Господи, Келлог! Разве вы еще не поняли? Я дам вам любую работу, которую вы захотите!

– Хорошо. Путевой обходчик.

– Что?

– Стрелочник. Мойщик паровозов, – он улыбнулся, увидев выражение ее лица. – Нет? Я же говорил, что вы не согласитесь.

– Вы хотите сказать, что согласны быть простым рабочим?

– В любое время, как только вы прикажете.

– И больше никем?

– Верно, больше никем.

– Разве вы не понимаете, что для таких работ у нас людей предостаточно, но для более серьезных заданий никого нет?

– Я это понимаю, мисс Таггерт. А вы?

– Мне нужен ваш…

– …разум, мисс Таггерт? Мой разум больше не продается.

Дагни смотрела на Келлога, и лицо ее словно затвердевало.

– Вы ведь один из них, не так ли? – наконец произнесла она.

– Один из кого?

Дагни не ответила, пожала плечами и пошла дальше.

– Мисс Таггерт, – спросил Келлог. – Как долго вы собираетесь работать на железной дороге?

– Я не отдам мир тому человеку, которого вы цитируете.

– Ваш ответ той пассажирке прозвучал более здраво.

Они отсчитывали шаги еще много молчаливых минут, прежде чем Дагни спросила:

– Почему вы остались со мной этой ночью? Вы хотели помочь мне?

Он ответил легко, почти весело:

– Потому что ни одному из пассажиров поезда не нужно так срочно попасть к месту назначения, как мне. Если поезд двинется дальше, я выиграю больше всех. А когда мне куда-нибудь нужно, я не сижу и не жду чьей-то помощи, как та ваша пассажирка.

– Не ждете? А что, если поезда вообще перестанут ходить?

– Тогда я найду иной способ передвижения.

– Куда вы едете?

– На запад.

– По «особому поручению»?

– Нет. В месячный отпуск, с друзьями.

– Отпуск? Это для вас так важно?

– Важней всего на свете.

Они прошли еще две мили и у разветвления путей увидели серый ящик – телефон экстренной связи.

Разбитая грозами кабинка косо свисала со столба. Дагни рванула дверцу. Телефон оказался на месте; такой знакомый, привычный, он поблескивал под лучом фонарика Келлога. Но когда Дагни поднесла трубку к уху и постучала пальцем по рычагу, она поняла, что телефон неисправен.

Она без слов протянула трубку Келлогу. Потом держала фонарик, пока он доставал инструмент и снимал аппарат со стенки, чтобы осмотреть контакты.

– Проводка в порядке, – сообщил Келлог. – Соединение есть. Это сам аппарат испорчен. Есть шанс, что следующий окажется исправным, – и уточнил: – Он в пяти милях отсюда.

– Пойдемте, – ответила Дагни.

Далеко позади еще различался свет паровоза; теперь он напоминал не планету, а маленькую, мерцающую сквозь дымку звездочку.

Впереди рельсы уходили в голубоватое пространство, которому не было конца.

Дагни поймала себя на том, что часто оглядывается назад, на горящий прожектор. Пока его можно было различить, ей казалось, что их поддерживает надежно закрепленный страховочный канат. Теперь им пришлось разорвать его и нырнуть в… И нырнуть прочь с этой планеты, додумала она. Она заметила, что Келлог тоже остановился, чтобы посмотреть на прожектор, оставшийся далеко позади. Они молча обменялись взглядами. Треск гравия под ее каблуком прозвучал в ночной тишине оглушительно, как грохот петарды.